Дракон Возрожденный

Ты должен научиться держать язык на привязи и помалкивать, пока я не разрешу тебе говорить.

– Белоплащники? – недоверчиво переспросил Перрин. «Держать язык на привязи? Чтоб мне сгореть, если стану так делать!» – Но как они могли подсказать вам?.. Безумие Ранда. Оно что, заразно?

– Не в его безумии дело, – сказала Морейн, – даже если допустить, что он уже настолько повредился умом, чтобы зваться безумцем. Перрин, он намного более сильный та’верен, чем кто-либо со времен Эпохи легенд. Вчера в этой деревне Узор… сдвинулся, сам обернулся вокруг него, как глина облегает форму.

Перрин глубоко вздохнул:

– И что, вот такое мы будем обнаруживать везде, где он побывал? Свет, если за ним гонятся отродья Тени, они с той же легкостью сумеют выследить его, что и мы.

– Возможно, – сказала Морейн. – А может быть, и нет. Никто ничего не знает о таких сильных та’верен, как Ранд. – На миг в ее голосе послышалась досада на собственное неведение.

– Говорят, – вмешался в разговор Лан, – бывали случаи, когда люди, находившиеся с Ястребиным Крылом в одной комнате, вдруг начинали говорить правду, когда намеревались лгать, или принимали решения, о которых ничуть и не помышляли. Иногда каждый бросок игральных костей, каждый ход в карточной игре оказывался ему на руку.

– Иначе говоря, вы не знаете, – сказал Перрин. – Глядишь, он на всем пути до Тира будет оставлять след из свадеб и спятивших белоплащников.

– Иначе говоря, я знаю столько, сколько нужно знать! – резко сказала Морейн. Взгляд ее темных глаз хлестнул Перрина, точно кнут. – Узор сплетается вокруг та’верен затейливо и густо, и другие способны отследить рисунок этих нитей, если знают, на что смотреть. Будь осторожен, дабы язык твой не раскрыл больше, чем ты можешь представить.

Помимо воли Перрин опустил плечи, ссутулился, словно она наносила настоящие удары.

– Что ж, вам лучше порадоваться, что на этот раз я не держал язык за зубами. Саймону известно, что вы Айз Седай. Он хочет, чтобы вы Исцелили его брата Ноама от какой-то хвори. Если бы я не поговорил с ним, он никогда не набрался бы духу, чтобы попросить об этом, зато, возможно, принялся бы чесать языком с приятелями.