Холодная кровь

Его отводят туда, где можно передать товар. Они проверяют, весь ли товар на месте, все ли капсулы целы. Когда я последний раз передавала товар, выяснилось, что одна капсула разорвалась у меня в желудке.

– Как они поступили?

– Забрали наркотики, меня бросили, – без всяких эмоций в голосе ответила Зада.

– Бросили. Где это было? – осведомилась Эрика.

– В том офисном здании, в старом офисном здании близ Хитроу. Я потеряла сознание в коридоре. Меня нашел уборщик.

– Сочувствую.

– Полиция забрала вторую половину денег, что мне заплатили.

– Они остаются в полиции.

– Это я знаю. Но что с ними делают?

– Деньги не трогают, пока дело не закрыто, а потом полиция через суд может получить разрешение на то, чтобы использовать их для реализации государственных проектов, для снижения государственного долга.

– Все против меня в этом мире, – покачала головой Зада.

– Что вы можете рассказать о тех, на кого вы работали?

– Мне известны только имена, да и те, наверно, вымышленные.

– Обещаю, никто не узнает, что мы с вами встречались. Как они с вами связывались?

– Звонили, всегда с анонимного номера. Один парень – по голосу хиппи – представился Зутом, другой – Гэри.

– Вы согласитесь составить их фотороботы? Чтобы мы имели хоть приблизительное представление, как выглядят эти люди, занимающиеся контрабандой наркотиков?

– Я думала, у нас неофициальная встреча.

– Так и есть.

– Нет, простите. Не хочу рисковать. Я только что нашла себе приличное жилье в приличном месте.

Эрика кивнула и глотнула кофе.

– Того парня, что пытался вас изнасиловать, арестовали?

– Нет.

– Человек, которого мы ищем, убил двоих – это то, что нам пока известно.

Зада снова маленькой салфеткой отерла слезу и кивнула.

– Спасибо. Я все устрою. – Эрика достала телефон, сделала в нем пометку.

– Знаете, он ведь вас любит. Джеймс, – промолвила Зада.

Эрика взглянула на нее.

– Что?

– Джеймс.

Эрика опешила.

– В больнице он обсуждал свою личную жизнь?

– Когда в больнице знакомятся два человека и оба с калоприемниками, для них уже не существует запретных тем.

– Ох.

– Да нет, он не слишком откровенничал, ничего такого. Мы говорили о жизни.