Круг земной

На шее уитана болталась толстенная, в три пальца, золотая цепь. Титла склонил голову, сверля взглядом.

– Я бы… понаблюдал, – закончил он. – В конце концов, ни одна тварь из мяса и костей не устоит перед добрым топором.

Баронесса кинула.

– Почтенный Сигерд?

Только сейчас Родрик заметил того монаха. Он стоял возле одного из столбов, наполовину в тени. Сигерд вышел на середину залы, а за ним, будто собачонка на привязи – Эирлис. Волосы у неё были растрёпаны.

– Как известно, – негромко произнёс монах, – порождениям Вила неведома истина, ибо сама их суть неистинна.

Белое они всегда назовут чёрным.

Стоявший в двух шагах почтенный Бревальд усмехнулся.

– Как можем мы определить, лжёт ли этот… пришелец?

Вместо ответа Сигерд повернулся к Родрику.

– Скажи, незнакомец. И скажи так, чтобы мы тебе поверили.

Родрик, лихорадочно соображая, набрал в грудь воздуха.

– Клянусь именами Эогабала, отца всего сущего, и праматери Боанн, что я тот, за кого себя выдаю, и пусть истинные боги поразят меня лютой смертью, если в моих словах есть хоть доля неправды.

Сигерд кивнул.

– Я наблюдал за этим человеком два дня, – сказал он, – и если никому из круга земного не дано попасть в царство Вила, сохранив свою человеческую сущность, то равным образом тёмный мир не сможет принять истинно верующего, и отторгнет его. Такого действительно не случалось уже давно, но давно – не значит никогда, и эта девочка, – Сигерд вытолкнул вперед Эирлис, – тому доказательство. Мы все знаем историю её матери.

Она была ребёнком, когда появилась здесь, и только это спасло её от поспешной расправы. Тогда господь уберёг нас от ошибки, но не стоит искушать его терпение повторно. Быть может, появление этого человека… это знак. – Сигерд медленно обвёл собравшихся взглядом. – Знак того, что большой круг замкнулся. А это значит, что времени у нас немного.

По залу будто пронёсся ветерок. Люди шептали и оглядывались.

– Эирлис, – приказал он, – говори.

Девушка огляделась как затравленный зверёк.

И вдруг подскочила к тому мужчине, который держал цепь, прикреплённую к ошейнику Родрика.

– Отдай, – глухо сказала она. Тот от неожиданности выпустил цепь. – Я, Эирлис, дочь Тедгара и Уны, по древнему обычаю пробной ночи первой заявляю права на этого мужчину, и пусть гнев праматери Боанн падёт на того, кто посмеет отобрать его у меня.

– Суккубы и инкубы! – выкрикнул Бревальд. Он воздел руки, вытаращенными глазами оглядывая собравшихся.