Безобразная Эйвион, или Сон разума

С другой стороны, сам Тар’иик являлся Красным советником в пятом поколении, его мать была дочерью другого Красного советника, а нынешняя жена, Зурифе – дочерью одного из нынешних Зелёных. Советники как бы составляли одну знатную группу, но легко могли лишиться своего места и даже жизни по прихоти шейна.

Услышав это, Эйвион сделала для себя кое-какие выводы. Про Зурифе она ничего у господина Тар’иика не спрашивала, но знала, что у них нет детей.

– Вообще-то, – шепнула ей как-то раз её подружка Айят, – этого вполне достаточно, чтобы отказаться от жены.

А Эйвион теперь поняла. Вряд ли он может, даже если захочет, просто так выгнать со двора дочь Зелёного советника.

Ей даже стало жалко Зурифе.

Эйвион давно её не видела, но знала, что Зурифе почти не покидает свои покои на женской половине, как, впрочем, все жёны знатных чиновников. На вид ей было около двадцати пяти лет; с большими грустными глазами, всегда густо подведёнными сурьмой, тонким носом, и пухлыми губами.

Один раз ночью, уже в своей опочивальне, Эйвион, внезапно проснувшись, села на кровати, уставившись на тусклый огонёк, пляшущий в лампе. А вдруг она понесёт от господина Тар’иика? Она, конечно, ещё очень молода, но мало ли? Бывает, что рожают и раньше. Что тогда будет с Зурифе? И кем станет она сама? Эти мысли не давали Эйвион уснуть до самого утра, и только когда уже забрезжил рассвет, она забылась неспокойным сном на сбитой в комок простыне.

Прошло, наверное, уже около месяца, когда господин Тар’иик вызвал Эйвион в неурочный час. Он сидел в своём кабинете, небольшой комнате с пышным ковром на полу, и стенами, заставленными книжными полками. Его лицо было сосредоточенным и хмурым, а в руке он держал развёрнутый лист пергамента, который при появлении Эйвион небрежно бросил в ящик стола.

– Мой господин звал… – начала она, но Тар’иик лишь махнул рукой, приказывая замолчать. Затем внимательно оглядел Эйвион, так, словно видел её в первый раз.

– Завтра утром ты отправляешься в Белый дворец.

Она вопросительно посмотрела на него.

– На днях его высочество Мааг’сум, шейн Гази и близлежащих островов, поинтересовался моим здоровьем. Я отвечал ему, что, хвала богам, моя нога больше меня не беспокоит.