Безобразная Эйвион, или Сон разума

Я был там, совсем юнцом. Там присутствовал граф Морвэн и, выпив лишнего, он пообещал руку своей младшей дочери победителю.

– Младшей? Значит, была и старшая?

– Была. Но уже тоже умерла. Если не ошибаюсь, её выдали замуж за лорда Эри, это далеко, на юге, а вскоре в тех краях случилась чума. Так вот: в тот день бились сир Тарен и сам Марред. Они сломали по двое копий, а потом продолжили сражаться на мечах, но ни один из них не смог одержать верх. Граф Морвэн, наверное, уже жалел о своей затее, но, как говорят, слово – не воробей, и он был вынужден предоставить дочери право выбора, а Леа надела венок на голову твоего отца.

– Почему? Ведь лорд Марред знатнее?

Сир Гарет усмехнулся, подавив зевок.

– Кто же вас, женщин, поймёт…

– А нынешний граф Морвэн, получается, мой двоюродный брат?

– Получается, так… – Рыцарь встал. – С вашего позволения, я буду ночевать здесь, у входа.

Не дожидаясь ответа, он вышел и, завернувшись в плащ, растянулся на полу, перегородив дверной проём. Почти сразу же до девушек донёсся его негромкий храп.

– Ну, надо же, – пробормотала Айрис. Её глаза тоже слипались. – Ты и правда… того… знатная.

– А какой толк?

Внизу кто-то тихо запел. Голос эхом отражался от каменных стен. Эйвион знала эту песню. Там говорилось об одном рыцаре, которого уродливая дочь тролля пыталась соблазнить богатствами.

Но рыцарь рек надменно: «Ступай с дарами прочь –

Богами ты проклята навечно.

Тебе не искусить меня, троллина дочь,

Ведь вера моя безупречна…[3 - По мотивам средневековой норвежской баллады «Herr Mannelig».

Эйвион сидела, как каменная. Красные отблески затухавших головёшек плясали на её лице, превращая его в двуликую маску.

– Я не хочу туда ехать, – прошептала она сквозь зубы.

Айрис успокаивающе положила руку ей на плечо.

– А куда хочешь? – тихо спросила она. – Обратно к госпоже Блойдеин? Тебя никто не спрашивает. Говорю – не обращай внима…

Какой-то звук заставил её замолчать. И не только её. Песня внизу внезапно оборвалась, затих и солдатский говор.

– Тихо, – сказал он.

Звук был… не лесной. Он походил на тихий шелест, внутри которого слышались голоса. Десятки и сотни невнятно бормочущих голосов. Громко, с леденящим свистом что-то пролетело мимо бойницы, и исчезло в ночном небе. Шелест усилился вновь, накатывая и отступая подобно волнам. Внизу дико заржали лошади.

Айрис дрожала с головы до ног.

– Это шали, – пробормотала она.