Безобразная Эйвион, или Сон разума

Латника звали Утер. Насвистывая под нос, он помог девушкам спуститься на землю, при этом подмигнув Айрис.

– Пока можно размять ноги, госпожа, – заявил он, едва уловимо поклонившись в сторону Эйвион, – сейчас там приберутся, а ваша горничная постель приготовит.

Айрис застыла, открыв рот, но ничего не сказала. Потом, неопределённо глянув на Эйвион, мотнула головой и направилась к входу в башню.

Вход обнаружился с другой стороны: каменный проём без двери, на высоте примерно человеческого роста; забраться внутрь можно было по приваленному стволу дерева.

Заметив вопросительный взгляд Эйвион, Утер пояснил:

– Это для защиты. Так врагам труднее залезть.

В башне царила промозглая сырость. Стены заросли мхом, а посередине виднелись остатки недавнего кострища. Наверх вели поднимавшиеся спиралью каменные ступени. Ни одной двери в башне не было: по всей видимости, они давно сгнили.

Комната на втором этаже также оказалась пуста, если не считать паучьих тенет и вороха лесного мусора. Айрис возилась в углу, наваливая кучу из веток и сухих листьев, которые ей тут же охапками передавали солдаты.

Ещё один прямо на полу разводил костёр, оградив его несколькими камнями. Ничего похожего на очаг Эйвион тут не заметила.

– Вот, – сказала Айрис, усевшись на листья, – это – постель. Надеюсь только, что мы здесь не окоченеем до утра.

Солдаты ушли. В лесу быстро темнело, и отверстия узких бойниц из глубоко-синих превратились в чёрные. Эйвион и Айрис сидели рядышком молча, и лишь время от времени по очереди подбрасывали в костёр новую хворостину.

Снизу слышался грубоватый смех и лязг оружия; до девушек донёсся запах жареного бекона, а вскоре появился сир Гарет с двумя дымящимися кусками мяса на листе лопуха, и небольшой флягой. Обойдя огонь, он уселся прямо на каменный пол, скрестив ноги.

– Это – арак, – пояснил он, протянув флягу Эйвион. – Из сока пальмы. У нас такое не делают. Осторожно – крепкий.

Эйвион сделала маленький глоток и закашлялась; из глаз выступили слёзы. Она никогда не пила ничего крепче сидра.

Подумала немного – и отхлебнула ещё: арак был сладковатый на вкус, а по всему телу растеклось приятное тепло.

– Сир Гарет, – сказала она, чуть запнувшись – язык тут же принялся заплетаться, – расскажите о моей матери…

Рыцарь сидел, привалившись к стене, и смотрел в костёр.

– Леа Морвэн… Он пожал плечами. – Я мало знаю о ней. Она была удивительной красавицей. Говорят, твой отец, лорд Тарен, завоевал её на турнире в Морхолле.