Сказания Меекханского пограничья. Память всех слов

– Понимаю, – ответила она медленно.

– Ты хорошая, ты живая. Он даст есть и пить, не развязать. Ты товар. Хороший цена. – Клинок перестал колоть ее в шею. – Ты умная, ты живая.

Бандит походил по пещере, вышел и вернулся через минуту, бросив на пол какой-то пакет и бурдюк.

– Есть, пить. Ты живая, князь… хороший? Послушный, да… послушный. Обещать… – Остальное она не поняла, потому что разбойник снова перешел на свой диалект.

Оменар ответил несколькими короткими словами, после которых мужчина кашлянул со значением и вышел.

– Князь?

– Да. Его Высочество Лавенерес из Белого Коноверина, второй в очереди к Красному Трону, младший брат Самереса Третьего, Великого Князя Белого Города.

– А… сколько князю лет?

– Одиннадцать. Но возраст не имеет значения, когда в венах течет благословение огня.

Снова несколько фраз, коротких и гневных.

– Князь недоволен, что я должен завязать ему глаза, но, как понимаю, ты бы предпочла, чтобы он не увидел твоего лица.

– Верно. Тебя развязали?

– Только руки.

– Ты тоже надень повязку.

Тихий смех.

– У меня уже есть.

Шелесты, шепоты, звук ползущего человека, прикосновение. Очень легкое.

– Ты поранилась, когда падала. Кровь успела засохнуть. – Она почувствовала, как он трогает пальцами левую сторону головы. – Я могу чуть поднять повязку на твоем лице…

– Сними с меня повязку. Я хочу видеть.

– Хорошо.

Он справился с узлом за несколько секунд. Она заморгала, чтобы смахнуть песок с век. И дернула головой, узрев его лицо, глаза…

– Удивлена? – улыбнулся он.

Деана смотрела в его зрачки, белые, закрытые пленкой, вроде рыбьего пузыря.

– Люди, как ты…

– Да. Как я. Это вторая причина, по которой они меня не убили. Слепец неопасен, зато может заняться князем, позаботиться, накормить, ну и перевести. – Его прикосновения были неожиданно аккуратными, а потом он зашипел: – Чувствуешь? – Он нажал сильнее, и она ощутила тупую, растущую боль. – Кровь склеила повязку, попробую быть осторожным, но будет больно.

Он принялся кончиками пальцев проверять струп. А она посвятила этот миг тому, чтобы внимательно к нему присмотреться: молодой, не старше двадцати пяти, черные волосы довольно длинные, связанные в небрежный хвост, зато черная бородка – короткая и ровно подстриженная. И все: одежда, гладкая кожа и ласковые ладони – подтверждало, что был он тем, за кого себя выдавал, то есть придворным слугой. Потом она осмотрелась вокруг.