Новая весна

– Здравствуй, Вань, – поздоровалась с подростком Вера.

– Здрасьти, – обрадовался он и выполз из-за угла всей своей угловатой фигуркой. – Вы нам молока принесли? Здорово! А еще я творога хочу. У вас очень вкусный творог, теть Вер. Вы его почаще делайте и весь нам тащите. Чего добру-то пропадать. Я все съем.

– Исчезни, шалопай, – шлепнула мальчишку по затылку Машка.

– Чего дерешься, – обиженно засопел Ваня и потер ушибленное место. – Если жрать охота, чего я сделаю?

– И вот так постоянно, – словно ища у Веры поддержки, растерянно пожала плечами Машка.

– Растет пацан, – улыбнулась ей девушка. – Еще чуть-чуть и не ты его, а он тебя кормить будет.

– Скорее бы уже, – женщина ласково посмотрела на сына: – Иди уже. Щас гостью провожу и тебе творог заварганю.

Подросток радостно подпрыгнул и, что-то весело напевая, ускакал в дом.

– Проходи, коль пришла, – сделал приглашающий жест рукой Машка и отступила назад, освобождая Вере проход.

Девушка послушно скинула тяжелые валенки и вслед за хозяйкой прошла на кухню.

– Че, тошнит поди? – Машка окинула исхудавшую Верину фигурку сверлящим взглядом и деловито вынесла вердикт: – Беременная, значится. У меня тоже так было. Первый месяц вообще жрать не могла. Тошнило постоянно. Отощала вся, родителей до смерти перепугала. Они думали, что болезнь со мной какая страшная приключилась. В больницу меня повезли. Там-то все и выяснилось. Мать меня чуть не убила, а отец схватил топор и побежал Витальку искать. Благо, не нашел.

Иначе бы точно зарубил. Хотя, может, и лучше было, если бы зарубил. Он бы тогда меня с дитем не бросил. Все не так обидно.

– Как ты странно рассуждаешь, Машк, – изумилась Вера. – Жестоко.

– Посмотрим, как ты через годик заговоришь. Когда за час нормального сна полжизни будешь готова отдать. И помощи ждать неоткуда, и люди на тебя косо смотрят и посмеиваются. От такого позора у нас не отмоешься. Меня даже родителя прокляли. Сказали, как е..ся, так и выживай. Вот и выживаю – как могу.

Мужика вот твоего увидела и обрадовалась. Подумала, пока наши деревенские грязью меня перед ним не облили, успею его в себя влюбить. Что жизнью нормальной еще пожить успею. А тут ты нарисовалась. Это тебя, Верка, сам Бог наказал. Родишь и будешь всю жизнь, как я, мыкаться.

– Да что ты заладила, Машк: обрюхатила, намыкаюсь, – раздраженно прервала ее Вера. – С чего ты вообще взяла, что я беременная?

– А че – нет? – вылупила серые глазищи женщина.