Новая весна

А врачиха ейная только плечами пожимала. Всякое, мол, в жизни бывает. Любой человек может ошибку допустить. Дык какая ж это ошибка-то? Это ж убийство настоящее. Правильно я говорю? А, Веруш?

– Правильно, бабуль, – устало согласилась Вера. – Я ведь к тебе с просьбой пришла. Помощи просить.

– Хоть че проси, – бодренько заявила баба Клава. – Все для тебя сделаю. Ты ж мне, как дочь.

– Баб Клав, не могли бы вы мне денег занять, – на одном дыхании выпалила Вера и прикрыла глаза, чтобы избавиться от надоедливых сиреневых и красных кругов, упорно плясавших перед ней.

– Сколько надо? – деловито осведомилась старушка.

– Сколько не жалко, баб Клав, – тихо отозвалась Вера. – Я обязательно вам все верну. Все до копеечки.

– Дык мне они и ни к чему, Веруш – деньги то, – лузгая семечки, заявила старушка. – Чего мне с ними делать-то? Туалетной бумаги у меня и так много. Да и приятнее ей пользоваться-то. Больно уж бумага у деньжат грубая. Только зачем тебе деньги, Веруш? Если не секрет, конечно.

– Слава хочет мясо в селе закупить и в городе продать, – охотно пояснила Вера.

– Любишь его? – перестала лузгать семечки старушка и повернулась к Вере.

– Чего – мясо? – опешила девушка.

– Славку своего, – игриво подмигнула ей старушка.

– Очень, – честно ответила Вера. – Даже не думала никогда, что так любить можно.

– А мне он не нравится, – активно заработав челюстями, бабуля вновь вернулась к своему излюбленному занятию. Кожура от семечек черной змейкой спускалась все ниже от ее подбородка и вскоре обвалилась бабе Клаве на колени.

– Почему? –поинтересовалась Вера, вовсе не потому, что хотела узнать ее мнение, а из-за того, что вроде как надо было спросить.

– Слащавый он чересчур, – деловито заявила бабуля и смачно выплюнула очередную порцию кожуры.

– Какой? – хмыкнула Вера. Девушку всегда умиляли, а порой даже откровенно смешили, высказывания бабы Клавы. Но она всегда прислушивалась к ее мнению, потому что в большинстве случаев та оказывалась права.

– Слащавый, – охотно пояснила бабка. – Любит пыль в глаза пускать. Пока ты болела, он от твоей постели не отходил. И травку приносил, и по головке погладил, даже слезу порой пускал. Даже я ему сначала верила. Пока в глаза его колючие не посмотрела. В душе его только ненависть и злоба живут. Плохой он человек, Веруш. Правду тебе говорю. Хлебнешь ты с ним горя.

– Куда уж больше, – тихо сказала девушка. – Но обратного пути у меня нет, баб Клав.