Жизнь на кончиках пальцев

– Да если бы я не разоралась, – говорила баба Нюра, вынимая из сумок банки с домашними соленьями, – так и остались бы в том оперпункте до утра!

– Если бы ты умела держать язык за зубами, – усмехнулась подруга, – мы бы еще на электричке уехали!

– Ага, – кивнула баба Нюра, – и оставили с этим иродом ребятёнка! Да он бы девчонку точно голодом уморил!

– Мам, – а что случилась? – глаза дочки бабы Нюры заблестели от любопытства.

– Человечью жизнь мы сегодня спасли! – с пафосом ответила баба Нюра.

***

Мишка сменился с дежурства только утром. Дома его ждала мама с тарелкой горячего борща и рюмочкой водки. Ну а как же?! Положено! У сына такая ответственная работа! Не грех и расслабиться.

Прихлёбывая борщ, Мишка рассказывал маме о происшествии, случившемся вчера вечером. Мама охала, качала головой, удивляясь людской подлости и бессердечности.

Вечером Мишка обо всем рассказал невесте. Не забыл упомянуть и о том, что баба Нюра советовала ему забрать девочку, вырастить, а потом на ней жениться.

– Ну и что ж ты не забрал? – надулась невеста.

– Дурочка, – Мишка притянул девушку к себе, – на кой она мне?! Я тебя люблю!

***

Через месяц девочку перевели в грудничковое отделение детского дома в Южной Пальмире.

Еще совсем молоденькая медсестричка, оформлявшая ребёнка, спросила у доставившего девочку милиционера:

– Какие-то бумаги, документы были при ней?

– Нет, – покачал головой милиционер, – мать-кукушка даже записку с именем не оставила! Так что называйте сами как-нибудь.

– Будешь ты у нас Дианой! – медсестра улыбнулась девочке.

– Не маловата она для такого имени?! Не слишком ли оно для неё хорошо? – из-за плеча девушки выглядывала санитарка. – Смотри, какая страшненькая, ручки-ножки, как палочки.

– Ну а что? – задумалась медсестра. – Жизнь у неё неказисто началась, так пусть хоть имя красивое будет! А фамилия – Малышкина.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Деревянный допотопный двухэтажный дом, выстроенный в форме буквы П, раним утром был разбужен громкими криками. Впрочем, жильцы дома давно привыкли к тому, что раз в месяц, в аккурат после получки, живший на первом этаже левого флигеля дворник «учил уму-разуму» свою жену, которая мела и двор, и соседние улицы на пару с мужем.