Папоротников цвет

Тихонько шуршала где-то в сене мышь, стрекотали меж брёвен древоточцы да слышалось шептание ветра.

Олеся выбралась из дома, нагнулась у намокшей травы и собрала в склянку дождевые капли. Чуть-чуть – с осоки, побольше – с лопуха, ещё немного – с подорожника. Собирала Олеся, собирала да вдруг как вскрикнет! Невольно назад отпрыгнула: около крыльца лежал человек – грязный, мокрый. Тёмные волосы прилипли ко лбу, лицо землёй измазало, одежда порвалась.

Олеся наклонилась к нему.

– Живой, – проговорила она – грудная клетка вздымалась.

Олеся убрала бутылочку в карман фартука.

– Эй! Мил человек, вставай, – попыталась разбудить незнакомца.

Тот лишь тихонько простонал в ответ.

Она хотела поднять его, даже схватилась за подмышки, обойдя парня сзади, но тут же скинула на землю – тяжёлый! Видать, от того, что безвольный.

Оглядела Олеся лес – молчаливо на неё деревья смотрели, немного покачиваясь от ветра, шелестели листьями, шуршали иголками. Никого нет больше. И откуда этот молодец тут взялся? Может, с реки пришёл? Олеся спешно обошла дом, выглянула из-за угла на поблёскивающую в солнечном свете излучину Красуни.

– Воды-ы-ы, – послышался вдруг хриплый голос.

Олеся встрепенулась и побежала к незваному гостю. Тот пытался перевернуться на живот, но выходило скверно.

– Давай в дом, – велела она и протянула руку.

Парень схватился за ладонь, но тут же безвольно рухнул на землю. Олеся посмотрела на кожу, где остался след мокрой грязи, выдохнула и, уткнув руки в бока, громко сказала:

– А ну вставай! Мне тебя не унести! Ишь разлёгся тут!

Парень приоткрыл глаза, пошевелил сухими губами, вздохнул.

– Ты кто, девица? – прохрипел чуть слышно.

– В дом пошли, потом разберёмся, – буркнула Олеся, подхватила его, положив руку на своё хрупкое плечо, и чуть не рухнула от тяжести. Парень хоть и пытался идти сам, но сильно опирался на девчушку.

С большим трудом Олесе удалось провести гостя внутрь. А парень едва добрёл до скамьи, вальнулся на неё и тяжело задышал.

-2-

– Ты накой его приволокла? – послышался ворчливый низкий голос.

Олеся даже вздрогнула. Обернулась и увидела посреди избы растрёпанного недовольного домового. Он сердито хмурил лохматые брови и сверкал чёрными глазищами.

– Фаня, – выдохнула Олеся.