Кузнец душ

– В отличие от Темной аши, не так ли? Леди Микаэла по-прежнему восстанавливает силы, так что вся ответственность ложится на твои плечи. Мне хотелось увидеть тебя в бою, понять, как я могу облегчить твою ношу. Но, похоже, только усугубил ее.

Я почувствовала, как у меня запылали кончики ушей, и взмолилась, чтобы щеки не последовали их примеру.

– Любая данная вами ноша будет мне по силам. Безопасность вашего высочества превыше всего.

– Все равно от всех опасностей меня не уберечь, Тия. Но я очень постараюсь в следующий раз быть осторожнее.

– В следующий раз? – переспросила я.

А Кален вспылил:

– Следующего раза не будет, Канс!

– Ты больше не можешь указывать мне, что делать, Кален, – ответил принц. – Я должен знать, что творится в моем королевстве и за его пределами. Вообще-то, Тия, я надеялся сопровождать тебя, когда ты будешь возвращаться в Кион.

– Правда? – Мое настроение мгновенно улучшилось. Сердитый взгляд Калена был красноречивее всяких слов.

– Думаю, мы как раз доберемся к предстоящему дараши оюн.

Я слышал, что в этом году главные роли снова исполняют Зоя и Шади. Ты отбываешь в Анкио после церемонии руны Сердца, которую проведет леди Микаэла?

– Примерно через неделю после нее, ваше высочество.

– Халад тоже придет. Я предложил ему комнату во дворце, но отец решил, что тому будет лучше поселиться в «Главе короля».

По лицу принца Канса пробежала тень, и я понимала отчего. Прошло уже немало времени, с тех пор как Халад стал учеником старого Кузнеца душ, но принц по-прежнему не мог избавиться от чувства вины, что унаследовал трон вместо него.

– Должно быть, старый кузнец настоял, – вмешался Фокс. – Он не слишком-то жалует короля, как и большинство дворян Одалии.

– Мне кажется, дело не только в этом. Халад с отцом всегда были не в самых лучших отношениях.

– Именно так, – согласился король Телемайн, входя в комнату. Мне, как обычно, приходилось запрокидывать голову, чтобы смотреть на него; он был очень высок, но даже без своего исключительного роста производил внушительное впечатление.

 – Долгие годы он обвинял меня и всех аш в смерти вашей матери, хотя за время, проведенное с кузнецом, его гнев поостыл. Однако, приняв под своей крышей Кузнеца душ, будь то мой сын или нет, я спровоцирую еще большее недоверие и подозрение. Вдобавок уже к тому недовольству, которое вызывает проживание здесь Микаэлы.

– Он мой брат, а это все глупые предрассудки.