Три поцелуя. Питер, Париж, Венеция

 – О чем это мы так бесполезно спорили?

– Я уже и забыла, помню только, что мне было холодно от недостатка внимания, ты на голое тело мое накинул плащ из своих поцелуев.

* * *

– Что ты с утра такая хмурая?

– Не проснулась еще, – уже всматривалась она, как в зеркало, в экран своего ноутбука.

– Так буди себя, иначе этот день за тебя проживет какая-то сволочь, которая будет нудеть, капризничать и выедать мой мозг. Елку будем наряжать?

– Может, сначала меня? Вроде праздник завтра, а настроения никакого, – не отрывалась она.

– Мир изменился. Мне кажется очень странным видеть любимую женщину сидящей в канун Нового года у компьютера. Что ты там можешь почувствовать?

– А где мне сидеть, под елкой?

– На моих коленях, – вертел я в руках банан. – Оторвись!

Фортуна закрыла пасть ноутбуку, встала, сделала по комнате несколько плавных шагов и совершила посадку ко мне на колени:

– Сейчас оторвемся.

Я приобнял ее:

– Неожиданно.

– Неожиданно?

– Неожиданно быстро, – вскрыл я банан и откусил.

– Как снег на голову?

– Нет, как легкий туман. Тебе слово, – протянул я ей банан, словно микрофон.

– Это что, интервью?

– Да, Фортуна, несколько вопросов о смысле жизни в канун Нового года. Новый год на носу. А ты? Что такая грустная, неудовлетворенная?

– Я?

– Ты. Что ждешь от Нового года?

– Весны.

– Какую глупость женщины ты считаешь самой чреватой?

– Выйти замуж без любви.

– А если мыслить глобально?

– Не выходить замуж вовсе.

– Новый год когда-нибудь одна встречала?

– Нет.

– Хочешь попробовать?

– Боязно. Вдруг не придет.

– Что ты считаешь главным в мужчине?

– Если у мужчины нет чувства юмора, то и с остальным беда.

– Что ты чувствуешь, когда тебе звонит настоящий мужчина?

– Гудки… по всему телу.

В этот момент завальсировал на столе телефон.

– Звонок от наших слушателей, – высветился на экране незнакомый номер… – Они хотят знать, что вы думаете о любви, – сунул я банан в руки Фортуне.

– Любовь – самое абстрактное из всех понятий.

– Вы так считаете? – отобрал я плод, который она даже не успела вкусить.

– Да, – выхватила она вновь «микрофон». – Любовью можно заниматься, даже когда ее нет, – откусила белую плоть.

– Так вы спите без любви?

– Любила ли я всех тех, с кем спала? Если я скажу «да», то, безусловно, совру, если «нет», то это будет означать, что соврала им.

– Где же правда?

– Правда всегда в последнем.