Три поцелуя. Питер, Париж, Венеция

Тут еще Марко объявился под руку. Будто знал, что никогда не бывает так одиноко, как в воскресенье. Воскресенье – это такой день, когда обязательно воскреснет кто-нибудь из бывших. Либо в памяти, либо в телефоне.

– Почему бы тебе не переехать к нему, ты же его любишь?

– Любовник – это не тот человек, которого женщина готова любить всем сердцем.

– Почему?

– Потому что мешает тот, что сидит в печенках, – уставилась София в экран, на котором женщина тоже общалась по телефону. София прибавила звук, и ей стало слышно, о чем та говорила с мужчиной:

– Почему ты мне не звонила?

– Зачем мне звонить прошлому, у которого нет будущего?

– Представляешь, я сегодня встал в пять утра, в шесть нашел тапочки, в восемь жену… по телефону.

– Раньше не мог позвонить?

– Разбудил?

– Да.

– Ну извини.

– Да ладно уж, выкладывай. Сделаю прическу твоим мыслям.

– Сегодня проснулся и понял: не нравится мне эта квартира!

– А чего снял?

– Хотелось независимости. Я понял, что мне нужна другая.

– Какая?

– Мне нужна квартира с видом на твою грудь.

– Думаешь, как бы сохранить отношения с юношей? – отрывала Софию от экрана Лара.

– Нет. Как бы так бросить, чтобы он не упал.

– Так что Марко? Зовет обратно?

– Да. Но все еще не развелся.

– Говорила я тебе, не связывайся с женатыми. Думала, свяжешь из этих отношений теплый свитер своих одиноких вечеров, а любви не хватает даже на пару носков, потому что одна его нога здесь, а другая там.

– Да я знаю, с женатыми всегда так: ложишься единственной, а просыпаешься очередной, – думала на два фронта София, пытаясь не пропустить суть разговора и в телевизоре:

– Все хорошо, только в тебе есть один недостаток. Ты слишком женат.

– В чем проблема? Я разведусь. Ты выйдешь за меня?

– У тебя есть апельсин?

– Нет, а зачем?

– Меня тошнит.

– Я постараюсь найти.

– Теперь ты понимаешь, как мы будем жить, если поженимся: ты станешь исполнять мои капризы, а меня будет тошнить от тебя.

Сознание Софии раздвоилось на некоторое время: с одной стороны, ей было очень интересно, чем закончится сцена на экране, с другой – Лара, которая могла обидеться, поняв, что она стала фоном.

– Извини, но самое сложное для меня – это огорчаться за других, даже сложнее, чем радоваться, – откусив пирог, добавила в свою речь клубнички.