Три поцелуя. Питер, Париж, Венеция

Вдруг динамо: ни пирогов, ни женщины, ни настроения? Чуть поодаль от нас за соседним столиком было слышно, как несколько старомодно взрослый мужчина пытался познакомиться с девушкой.

– Еда за соседним столиком всегда вкуснее, – увидел я, как Фортуна внимательно следила за развитием событий.

– И разговор интересней, – рассмеялась она. – Только холодно, – кивнула в сторону парочки она.

– Ага, минус десять.

– А может, разница даже больше. Какой-то он слишком серьезный.

– Мяса поел, теперь можно и развлечений, – понимающе добавил я.

– Я бы на месте этого мужчины взяла пирог с брусникой, – не одобрила его выбор Фортуна.

– Но он тоже не красавец, – взял я прозрачный чайник, который уже принесла официантка, и начал наполнять керамику теплом.

– Будем считать, что они созданы друг для друга, а знакомство – лучший способ проверить свое очарование, – прижала свою чашку к губам Фортуна. – Хорошо, что мы с тобой уже знакомы.

– Меня или меню?

– Мне кажется, он женат, – оставила мой вопрос без ответа Фортуна.

– С чего ты взяла?

– Слишком настойчив. Видно, что он торопится. Семейному человеку дорога каждая минута. Ты же должен знать, что такое флирт для семейного человека.

– Откуда? – мял я в руках пакетик с сахаром, не собираясь им пользоваться.

– Флирт – это такая форма существования, при которой очень хочется познакомиться с новым, но совсем не хочется расставаться со старым.

– Почему мы не познакомились раньше?

– Раньше – никак, я проснулась только в полдень.

– Да, будь ты заинтересована, проснулась бы раньше.

– Знал бы ты, с кем я сплю.

– Я его знаю.

– Нет, ты их не знаешь.

– Их так много?

– Да, они приходят один за другим.

– Черт, я понял, кто это, они к нам приходят одновременно. Тебе не кажется, что люди слишком зациклены на сексе?

– Да, особенно когда им кажется, что это и есть любовь.

– Я в общем.

– Мне кажется, он ее к этому и склоняет, – пошутила Фортуна, увидев, как им принесли вина.

– Ты плохо знаешь мужчин, весь интерес только к формам, я же люблю твою душу.

– Разве я виновата, что так прекрасна, – демонстративно поправив прядь и уложив ее за ушко, щелкнула на меня ресницами Фортуна.