Девушка по имени Москва

– Ну, для такого дела можно, было же у нас обчество, был же у нас обчак? – сознательно заменил он букву в слове букву «щ», чтобы подчеркнуть и придать ему особую чрезвычайность. – На всякие такие дела.

– Был и есть.

– Ну, показывай.

По мановению руки в проекции появилась молодая девушка и начала вращаться по часовой. Она что-то говорила, но слов не было слышно.

– Ну как?

– Ну как тебе сказать… Для этого у нас обчак и существует, – задумчиво произнес Кирилл. – Звук включи.

– Скрипучий женский голос начал резать уши.

«То ли женщина на взводе, то ли взвод на женщине», – усмехнулся он про себя.

– Не нравится мне.

– Что именно?

– Ничего не нравится, ухо режет. Ты не замечаешь?

– Нет

– Глухой? Чек, чек, чек… Что это?

– Человек.

– Я понимаю, но зачем так красноречиво? Она же не видит людей, не люди, а сплошные чеки.

– И правда.

– Был Че-ло-век! – произнес Кирилл по слогам. – Остался Чек. Где «лове» в середине человека? Где love? Где любовь к людям? Пусть не в душе, хотя бы в дикции.

– Сейчас все так говорят, сокращенно.

– Но я же так не говорю, и ты тоже. Пусть ты мизантроп, но культура-то должна оставаться.

– Культуру оставили, если ты про канал.

– Это хорошо, но я про язык. Это же инструмент. Музыкальный. Его же кому-то слушать. Плохо сыграешь – не услышат. Вот что пишут на эту тему люди:

Те, что не умеют говорить, просто держат его за зубами, а мы содержим, иначе он и до Киева доведет.

– Понимаешь?

– Молчание – золото?

– Да.

– Не твой?

– Немой и не твой. Нейтральный. Понятный всем. Ты чувствуешь, что теперь сам язык стал выстраивать истинное значение нас. Цензура внутри самого языка. А здесь что?

– Что? – не понимал Мефодий.

– Каждый просто чек, все измеряется деньгами. Кто пойдет за таким языком? Он же с первого слова против всех. Человек – не просто Чек, это должно звучать гордо! – горьким голосом произнес Кирилл.

– Вот именно, что должно. Но откуда взяться гордости, пока человек должен?

– Откуда, откуда – от государства.

– Так и государство должно.

– Государству сложнее всего, оно должно и другим, и своим. С другими еще можно как-то договориться, со своими сложнее… Ладно, обсудим еще. – Кирилл вытер пот со лба. – Отвлеклись. Давай о деле. В конце концов… все проходит.

– А многое даже по головам, – почесал он затылок. Затылок у Мефодия был как багажник у внедорожника, большой и вместительный.