Прокрустово ложе времени

Его лицо было предельно серьезным, но в глазах все же бегали веселые искорки.

Но я не закончил, и поэтому остановил комментаторов жестом.

– Так вот, ты не Карандаш – такой позывной для спецназа ГРУ явно не годится. Поэтому считаю, что он у тебя, скорее всего, производное от имени – Иван. Полагаю, твой позывной либо Вано, либо Жан. Судя по твоей гипертрофированной тяге к выпендрежу, вероятнее всего второе. Таким образом, я прихожу к выводу, что ты – Жан.

Все замолкли. Заяров удивленно поднял брови.

– До великого клоуна Карандаша мне далеко – это был талантище. Позволь представиться: я действительно Жан. Но как ты, черт возьми, угадал? Или твой позывной Вольф Мессинг? Товарищ генерал, это вы ему сказали!

– Ничего я ему не говорил, капитан. Теперь представлю вам, товарищи офицеры, Тимура Хасановича Муртазина, с которым вам в ближайшее время предстоит поработать.

– Гламурная седина у тебя, Муртазин, – опять влез Карандыш. – Дашь номер стилиста?

– Капитан, угомонись.

В это время в зале появились двое парней в белых фартуках поверх камуфляжа. В руках у них были заставленные подносы.

– Горячее подавать, товарищ генерал? – спросил один из них Заярова.

– Да, обязательно. Пообедаем, товарищи. О деле поговорим на сытый желудок.

* * *

Пока мужчины расправлялись с нехитрым, но очень вкусным и сытным обедом – наваристым борщом, котлетами с картофельным пюре и компотом, генерал Заяров, поддерживая легкую беседу за столом, анализировал свои впечатления от Муртазина.

Тимур ему импонировал. Его мужество, проявленное в блужданиях по подземным галереям, не что иное, как проявление волевого характера, здорового упрямства. Один, без надежды на помощь, в кромешной тьме… Не всякий сможет бороться за свою жизнь так упорно, без истерик, до самого конца, на самой грани возможностей, пока есть хотя бы микроскопическая надежда на шанс.

Безусловно, этот парень неплохой интуит. Как он повел себя за столом с офицерами спецназа ГРУ? Достоинства не терял, вел себя с ними на равных, быстро сориентировался в обстановке. Когда Жан назвал его на «ты» и начал хохмить, Муртазин органично перенял его манеру, успешно сыграл в предложенную игру и даже сумел удивить видавшую виды элиту разведывательного управления.