ХОХО. Целую. Обнимаю

– Я уже позвонила Джею, – продолжает мама, – и он сказал, что ты можешь пожить у него до конца учебного года. А к июлю я должна вернуться.

– Ты собираешься уехать до самого июля? – я едва не срываюсь на крик. – Но сейчас же ноябрь!

– Нет, – отвечает она спокойно. – Я улечу только после Нового года. Скорее всего, в конце февраля. Мне еще нужно закончить кое-что по работе.

Я все еще пытаюсь осмыслить происходящее. Мама собирается оставить меня одну посреди последнего учебного года?

– Но у меня же будет выпускное выступление в мае.

– Это не последнее твое выступление. Дженни, пойми, я нужна маме.

«Ты нужна мне». Я едва не говорю это вслух, но мне удается сдержаться. В противном случае она спросила бы почему, а у меня не получилось бы назвать ни одной причины, кроме той, что я просто буду скучать.

– Я не приняла бы такого решения, если бы не была уверена, что с тобой все будет в порядке.

– Но мама…

– Если с ней что-то случится и меня не будет рядом, я никогда себе этого не прощу.

Шах и мат. С этим я спорить не могу – сама чувствовала бы то же самое. Да я и чувствовала.

– Значит, ты будешь в Корее, – подытоживаю я и сама слышу, как устало звучит мой голос. – У нас с ней шестнадцать часов разницы.

– Я… Подожди-ка, а ты откуда знаешь?

– Не важно.

Я встаю. Хотелось бы мне сказать маме еще пару «ласковых», но я смотрю на нее – и гнев внутри утихает. Она выглядит такой же вымотанной, как я себя чувствую, под глазами появились темные круги, и даже аппетит пропал – яркий признак того, что она сама не своя.

Я решаю пойти на мировую.

– Ну, хотя бы в праздники ты будешь дома. А потом в Сеул, значит? Последний раз ты там была сколько, лет шесть назад?

Это был единственный раз после того, как она приехала в США по студенческой визе и осталась здесь, выйдя замуж за отца.

– Семь, – вздыхает мама. Похоже, ей полегчало, потому что она тянется за блинчиком из маша. – Я и так долго откладывала эту поездку.

* * *

На следующий день я едва не опаздываю на урок по игре на виолончели, потому что легла спать не раньше двух ночи. Когда мы начинаем занятие, я фальшивлю, и Юнби, моя учительница, останавливает меня прямо посреди партии, которую я разучиваю для выступления в школе.

– Я вижу, что тебя что-то беспокоит, – замечает она. – Дело в результатах конкурса?

С ума сойти, а ведь еще сутки назад я бы ответила «да».