Опасный винтаж

Прямо, но аккуратно. Тем более что Егор не придумал ничего остроумного на предмет, как лучше подъехать к щекотливой теме сугубого Колькиного интереса к чугунной антикварной чернильнице.

Хозяин кабинета со стуком опустил телефонную трубку, потыкал в какие-то кнопки на аппарате и крикнул Марку, что его пока нет. Откинулся на спинку кресла и замер, пристально и без улыбки вперившись в Егора.

Тогда Егор тоже откинулся на своем шатком стуле и, положив ногу на ногу, а локоть на стол, независимым, но доверительным тоном произнес:

– Николай, я к тебе как парламентер.

Одна моя знакомая попала в странную историю. Даже, я бы сказал, в нелепую. А пути привели к тебе. Так вот, эта моя знакомая не понимает, зачем тебе понадобилось с ней встречаться, и тем более не понимает, зачем ее нужно было тащить к тебе силой. Если причина в некой антикварной вещице, то эта вещь оказалась у нее на руках абсолютно случайно. Моя знакомая просит передать, что ничего интересного по этому поводу тебе сказать не может. А от себя хочу добавить: не пугай больше девочку, Коля, она точно ни при чем.

Ревякин усмехнулся. Только глаза его отнюдь не смеялись, а смотрели цепко и холодно. Спросил неторопливо:

– Значит, моих гвардейцев ты уделал?

Егор кивнул, как бы удрученно.

– А девчонка та тебе кто?

– Никто она мне, Коля, случайная знакомая, – он развел руками. – Я с ней только вчера познакомился. Незадолго до… инцидента.

– Придурка Самолетова тоже ты до припадка довел?

– Кто это – Самолетов?

– Да антиквар хренов.

– Выходит, что опять я, – покаялся Егор.

– И девчонка тебе просто случайная знакомая? А ты, значит, благородный рыцарь Ланцелот?

– Не веришь?

– Не верю.

– А если я ее знаю давно и хорошо, это что-то меняет? – немного более резко, чем ему хотелось, поинтересовался Егор.

– Конечно, дружок. Конечно, это кое-что меняет. Потому что если ты, Жора, ее знаешь давно и хорошо, то, значит, ты в этом деле тоже участник и не случайно оказался рядом. Ловить я тогда ее перестану, а что хотел при встрече сказать ей, скажу тебе, и ты меня послушаешь.

Взгляд его сделался совсем нехорошим, тон, которым Колян произнес последнюю фразу, тоже. И взгляд, и тон Егор выдержал с невозмутимостью ацтека.

Колян, кажется, это оценил, хмыкнул. Потом выдвинул верхний ящик стола, извлек из него ту самую чернильницу. Поставил напротив Егора.

– Этого, – сказал с нажимом он, – мало. Мало этого, Жора. Мне нужен весь набор и как можно скорее. Время не терпит.