Палые листья лета

 – К двум же прибудет и иерина Прани, сделает причёску сначала мне, потом тебе. Оркестранты приглашены к семи. Всё готово, милая, тебе не о чем волноваться, – успокаивающе улыбнулась она. – Хотя, ах, где мои восемнадцать, я бы на твоём месте тоже волновалась.

– Тебе ли сожалеть, – Санни вернула улыбку. – Может, я волнуюсь о том, что кто-нибудь из папиных гостей нас с тобой перепутает и вручит подарок тебе.

– А я знаю, что тебе подарит папа! – хитро заявил молчавший до этого младший братец.

– Лео, не порть папе сюрприз, – осуждающе проговорила иера дин Тиаграсса.

 – Всему своё время.

– Ладно, – протянул мальчуган, – пусть ещё помучится.

Вот же заговорщики. Была у Санни мечта. Восемнадцать лет – как раз тот самый возраст, когда можно садиться за руль магомобиля. Но папа такой перестраховщик. Вряд ли откликнется на её отчаянную просьбу. Хотя – невольная улыбка растянула губы – она же совсем скоро выйдет замуж, и Рич обязательно купит ей магил. Или выделит один из своих, коих у него аж три сразу.

– Милая, ты так хороша, когда улыбаешься. Думаю, если ты продолжишь в этом же духе, сегодня тебе не будет равных, – отметила мачеха.

– Ах, Эмили, сегодня такой особенный день! Как же мне не улыбаться. У меня же жизнь начинается!

– И это прекрасно. А теперь беги, собирайся, – иера дин Тиаграсса отпустила падчерицу. – И помни, сегодня ты должна затмить всех!

– Обязательно, – рассмеялась Санайя и вышла из столовой. К тому моменту, когда подойдёт иерина Прани, чтобы заняться волосами, она уже должна быть почти готова.

Сейчас предстояло провести множество приятных каждой женщине процедур, после которых можно затмить и солнце.

Как же хорошо, что у Санни есть папа и Эмильена, иначе не выдержала бы и сбежала от этого потока любвеобилия и доброжелательности. Ну, или взвыла. Приём длился немногим более двух часов, а она уже устала. Скорее бы уже закончилась череда гостей и их поздравлений. Пока же остаётся развлекаться тем, что предугадывать, что подарит и скажет тот или иной гость.

Как же они все предсказуемы со своими уже набившими оскомину словоизлияниями и бездушными подарками. Эти жёсткие корсеты, наверное, для того и придуманы, чтобы дамы не могли слишком глубоко вздыхать, выказывая тем самым своё недовольство.

Мысли произвольно перескакивали с темы на тему, они совсем не мешали держать милую улыбку, долженствующую изображать внимание, и никогда не заслоняли главную: скоро подойдёт Риченд.