Гибель Лодэтского Дьявола. Второй том

Люди всё извратят… А мне хотелось бы стать достойной женой Ортлибу. Прежняя его супруга была из уважаемой семьи… кажется, дочерью судьи… Я не хочу, чтобы он пожалел, что обвенчался со мной…

– А, ну дааа… – нехотя согласилась Ульви. – Правдааа… я уж всем, кому могёлася, сказала. А не токо я! А Мамаша Агна тока и хвастывает, что ты простыньи из ее постоялого двору насостирывала! Всей город уж энто знает.

Маргарита в приливе стыда закрыла краснеющее лицо руками: из-за работниц бань всех красивых прачек считали продажными девками.

Объясняй, не объясняй, что ты не такая, да и, вообще, не прачка, никто не поверит. Портниха в это время увлеченно разглаживала складки на подоле платья, делая вид, что ничуть не греет уши.

– Да спокойся ты, – сказала Беати. – Всей Элладанн всё уже знает: и про кухню, и про бочку, и про простыньи. И Ульви ни при чем: столько народу тама, в замке! И чего? Сплетни сплетнями, а венчаньное платье себе шьется!

Маргарита промолчала и кивнула на портниху, подкалывавшую ей подол, намекнув, что неудобный разговор пора прекратить.

Вскоре три девушки остались одни. Маргарита поправляла на себе очень простое бледно-зеленое платье, что сшила сама за время траура, обматывала голову белым платком и гляделась в новенькое стекло ручного зеркальца.

– А ты взаправду любишь своего жениха? – тихо спросила Беати – Синоли думает, что ты его не любишь… Его ж никто не любит – он старый, толстый и… наипротивнющий, – поморщилась смуглянка.

– Наипротивнющий – это наш сужэн Оливи! – горячо возразила Маргарита. – Можешь думать что угодно, а я знаю Ортлиба совсем другим – лучше?е… Тьфу! Лучше, чем кто-то еще! Он градоначальник – и обязан быть суров, но со мной он другой. Со мной он – замечательный!

Маргарита немного помолчала и спросила:

– Так все думают или только Синоли? Думают, я за богатство замуж выхожу? И Нинно тоже? И вы?

Беати и Ульви переглянулись.

– Мы думаем, коли ты говоришь, что любишь градначальника, то так оно и есть, – осторожно сказала Беати.

 – Но все прочие… Всей город думает, что ты не можешь его любить. Синоли и Нинно, даже Филипп, – они как всей город. И сожалеют тебя… Все сожалеют!

В глазах Беати заблестели слезы бескрайнего сочувствия. Маргарита вздохнула, осознавая, что не сможет разубедить подруг. Для них она была зеркалом – они видели в ней отражения самих себя, своих чувств, опыта и убеждений.