Элегия забытых богов

– Потащил меня, значит, его святость к гоне Риге, чтобы, значит, помыть и приодеть. Помыли, значит, вещи эти дали, ботинки, опять же. А потом его святость дальше потащил, в храм. Я нисколько не обманываю! – возмутилась Олетта, заметив, как граф поморщился. – Так всё и было. Вот, ещё синяки на руках не прошли, как держал крепко.

– Синяки, говоришь? А ну покажи!

И что может быть интересного в синяках? Рассматривает так, как будто ни разу не видел.

– Отроковица сопротивлялась, не понимала оказанной ей милости, – смиренно ответил его святость.

Как же милости. Чего же сам тогда не захотел в Долину податься, и гону Ригу той Долиной пугал.

– Синяки свежие. Те самые? – поинтересовался его светлость у жреца.

– Может быть, и те. Как же их различишь. Дети, они такие дети, всё время в синяках, – заюлил жрец.

– Значит, для неё и правда, могла пройти лишь одна ночь, – больше для себя сказал граф. – Что было дальше?

И Летта рассказала, как её провели в храм, как закрыли в каменной келье, как накормили, и она уснула, а проснулась уже вечером в фургоне.

Связанная. Как её протащили на верёвке меж двух дубов. Не стала она скрывать, что сразу же пыталась вернуться обратно, но выход исчез. Как плутала в поисках кого-нибудь из детей, чтобы тихонько увязаться следом и попытаться выйти. Как хотелось пить.

– Потом встретила женщину, и она вывела меня из Долины, – резко закончила свой рассказ Летта.

Про то, что женщина вовсе не дух, про то, что она дала напиться и уж, тем более, про подаренную пуговку рассказывать не стала.

Не договорила? Да. Но не солгала же.

– Ты её узнала?

– Нет.

И опять ответ был более чем честным. Ведь не узнала же. Её ночная собеседница и сама не знала, кто же она есть.

– Верно, что это я, откуда тебе знать обитателей Долины благородных предков, – пробормотал граф и опять обратился к девочке. – Та женщина говорила с тобой?

– Говорила, – смутилась Летта. – Но она была такая странная, говорила, что ничего не помнит. Ни кто она такая, ни как попала в Долину.

Да, очень она странная. На вид как будто бы и молодая, а так, я не знаю, как это может быть, но как будто старая-старая. Такая старая, что ничего не помнит.

– За Гранью духи внешне не меняются, – отметил его светлость опять больше для себя. – Но чтобы теряли память, такого я не слышал, – дальше он развивать мысль не стал и опять повернулся к Летте. – Это всё, что с тобою там случилось?

Олетта истово закивала. Кажется, её сейчас отпустят. Как бы не так.