Из тени вышла тьма

Искры вспыхнули – его чуть ярче, мои тусклее, и все. Договор заключен. Отныне не смогу разгласить полученные сведения.

– Теперь расскажете? – обратилась я к сыскарю.

Ладонь пришлось с силой вытянуть из его хватки. Как ни в чем ни бывало Падуану еще раз сжал мою руку, потом фамильярно похлопал по ней другой и заявил:

– Знаете, поздно уже. – Он начал подниматься, наконец, оставив мою руку в покое. – Вы сами сказали, что мне отдохнуть нужно.

Я ошарашенно на него уставилась. То ли все-таки разбить о его голову чернильницу, то ли в восхищении поаплодировать.

С трудом сдерживая истерическое хихиканье, я кивнула.

– Отдохнуть вам ну очень нужно. Как ваш консультант по врачебным вопросам вам говорю.

Падуану поднялся.

– Жду вас завтра у себя в десять утра.

Я тоже поднялась и протянула ему руку.

– Надеюсь, сработаемся, – произнес сыскарь, крепко сжимая мою ладонь ещё раз.

Я тоже на это надеялась. Только вот в то, что он действительно будет отдыхать, совсем не поверила. Ему же хуже, а, значит, теперь уже и мне.

И в этот момент раздался стук. Два подряд, третий через секунду, четвертый через две. Не сказать, что в этот раз я была рада Рэду.

– Ждете гостей? – поинтересовался Падуану.

Я пожала плечами. Этот гость, не дождавшись, пока откроют, может и сам зайти. Правда, прежде чем зайти в комнату, постучится еще громче, покашляет. Ве-ежливый.

– Пойду открою.

Рэду действительно уже стоял в коридоре.

– Я не одна, – тут же произнесла тихо.

– И тебе здравствуй, – хмыкнул он.

Я приложила ладони к тут же разгоревшимся щекам.

– Ты чего такое говоришь?

Я понимала, что он не всерьез, а все равно что-то царапнуло в груди.

– Ладно-ладно, шучу я, – вздохнул он. – И чего им на ночь глядя хворать вздумалось? Пойду я тогда. Не буду тебе мешать.

– Это не пациент. Ко мне пришел столичный следователь.

Светло-серые глаза Рэду тут же потемнели до цвета предгрозового неба.

– И по какой же причине он приходит столь поздно?

– Ты знал, – ахнула я.

– Только вот почему ты мне не рассказала, что вчера произошло? – Рэду злился. И злился очень даже – ноздри так и раздувались. Голос так и звенел от ярости, хоть он его и не повышал. – И почему он пришел сегодня в это время?

– Ну ты же ко мне ходишь по вечерам за дармовой едой? – буркнула я.

– Ну так я же друг. Мне можно.