Пари

– Ну, иди же сюда! – подгоняла она своего нерешительного приятеля.

Он стянул с себя одежду и присоединился к безбашенной подружке. Никита откинул одеяло в сторону, чтобы девушка оказалась полностью раскрытой перед ним, как на ладони, и просканировал все ее тело. Инну это ничуть не смутило, ее уже поднакопившийся опыт говорил о том, что парням нравится то, как она сложена. Они не скрывали наслаждения, когда блуждали по ней своими ненасытными руками. Ей и самой доставляло удовольствие любоваться своим обнаженным отражением в зеркале.

Парочка так заигралась, что не услышала, как повернулся ключ в замочной скважине. Это вернулись родители Инны. Они в очередной раз поругались в пух и прах, так что не досидели до намеченного времени и вернулись раньше.

Петр Григорьевич не мог оставаться равнодушным при виде красивой женщины, поэтому бросил пару страстных взглядов на даму за соседним столиком. Татьяна Николаевна не могла не заметить этого, и ее понесло.

– Ты совсем совесть потерял, заглядываешься на других баб на глазах у жены! Я, между прочим, рядом сижу и все вижу!

– Дорогая, тебе показалось, – попытался он избежать неминуемую ссору.

Муж знал, что она заводится с пол-оборота, вспыхивает как спичка, и тогда уже никому не поздоровится.

– Я не слепая! Ни стыда, ни совести, старый козел!

– На себя посмотри, кошка драная! – не давал он ей спуску, понимая, что сейчас разразится скандал.

– Что? – она выплеснула на него стакан с красным вином.

Петр Григорьевич вытер лицо салфеткой, резко бросил ее на стол, встал и быстрым шагом направился к выходу.

Оба вернулись домой разъяренные и с порога сразу же пошли в спальню, чтобы переодеться. То, что они увидели, повергло их в настоящий шок. Родители встали в оцепенении и несколько секунд не могли вымолвить ни слова. Два абсолютно голых тела, одним из которых была их собственная дочь, внаглую исколесили всю кровать.

– Инна! – рявкнул, наконец, Петр Григорьевич.

Страстная парочка от неожиданности моментально подскочила. Никита от испуга пытался нашарить рукой одеяло, что сам же недавно сбросил, теперь он об этом горько пожалел. Он схватил с пола джинсы и прикрылся ими. Инна загородила себя подушкой.

Теперь уже молодежь потеряла дар речи. Разгневанный донельзя отец с презрением подхватил под руку дерзкого юнца, потащил к выходу и вытолкнул за дверь.