Свадьба

Его добровольная пленница сидела на кровати и бессмысленно смотрела в окно, за которым с её места ровным счётом ничего, кроме неба, и видно-то не было.

– Я отправил Джима за пастором, – едва слышно произнёс Чёрный Джон и положил шляпу на комод.

– Хорошо, – гробовым голосом отозвалась девушка, даже не обернувшись.

– Ты действительно этого хочешь? – неожиданно для себя перейдя на простое обращение, дрогнувшим голосом спросил мужчина.

Чувствуя, что сердце сжимают огромные колючие тиски, Ирена едва перевела дыхание, чтобы голос не дрожал, и ответила:

– У меня нет выбора.

– Выбор есть всегда, моя принцесса… Даже после смерти: либо в Рай, либо в Ад…

Обернулась.

Бирюзовые глаза впились в душу разбойника.

В этот миг принцесса решилась сказать всё как есть:

– Ты помнишь историю о том, что твой прадед был влюблён в Екатерину Тюдор?

Кеннеди опешил. Сделав шаг навстречу возлюбленной, он ответил:

– Да. Помню, конечно…

– Но досталась она другому мужчине.

– Досталась, – горько согласился разбойник, кивнув.

Прищурившись, блондинка пристально изучала мимику собеседника, пока произносила свои слова:

– И ваш клан после того брака поклялся, что никогда более не появится при дворе?

– Да, это так, – опустил глаза Кеннеди.

– Можешь ты дать слово, что после того, как станешь моим мужем, бросишь всё, и мы уедем в твои родовые земли? Я отплачу тебе женской лаской за потерянное когда-то твоим дедом счастье.

Она слышала, что голос её звучит холодно и твёрдо, сама себе поражаясь: откуда столько стойкости? Ответ был прост: любви в её сердце не было ни на грош… Только расчёт: покончить с древней распрей, отдать долг и… сбежать от трона.

– Какую жуткую вещь ты задумала, – подойдя ближе к девушке и беря её руки в свои ладони, произнёс Кеннеди и опустился на левое колено. – На миг мне показалось, что я действительно нужен тебе.

– Послушай меня, Джон, – горячо зашептала девушка, глядя в его чёрные глаза, и подалась вперёд, – подумай на миг о реальности, а не о своих грёзах. Ты должен понимать всю опасность положения: меня объявили умершей, но тела никто не видел.