Свадьба

Она к этому так давно стремилась, так пусть же исполнится её желание!

– Но это неправильно, Вы должны заявить, что живы!

– И как Вы себе это представляете, сэр? – принцесса поднялась и, кривляясь, сделала галантные реверансы, пропищав тоненьким голоском: – Прийти в Виндзор и сказать: «Ваше Величество, меня тут случайно похитил один разбойник. Но он уже раскаивается, всё хорошо, я дома». Так, что ли?

Выпрямилась. Радужка бушует, словно море в 12 баллов.

– Что же нам остаётся? – развёл руками атаман.

Под ложечкой заныло. Ирена отошла к проёму окна и после непродолжительного молчания, которое, вероятно, показалось атаману вечностью, гробовым голосом промолвила:

– Несколько дней назад Вы пытались сказать мне, что любите меня, не так ли?

У Кеннеди оборвалось сердце.

– Пытались? – громче переспросила принцесса, лишь на миг повернув голову, и голос её прозвучал так властно, что атаману больше не потребовалось никаких доказательств: перед ним леди королевской крови.

– Я не имею такого права…

– Разумеется, никто в этой стране такого права не имеет, – усмехнулась девушка, продолжая рассматривать двор за окном.

За её спиной глухо прозвучали слова разбойника:

– Это правда. С самого первого дня.

– Значит, сегодня я исправлю ошибку Судьбы и изменю ход событий истории.

Кеннеди прищурился. Жуткая догадка коснулась его души, и он тут же поспешил прогнать мысли прочь. Но следующие слова Ирены, произнесённые всё тем же гробовым голосом, разрезавшим августовский воздух, набатом отозвались в его груди:

– Зови священника, Джон Кеннеди.

– Но… Так нельзя… Я не достоин этого…

Наследница резко обернулась:

– А я и не говорила, что ты этого достоин. Но не спорь со мной. Я ещё принцесса Уэльская, а не леди Кеннеди. И моё слово имеет вес для тебя, если ты дворянин.

Чёрный Джон отвесил поклон и вышел прочь. Ирене в этот миг показалось, что она подписала себе смертный приговор.

– Что она сказала? – поспешил поинтересоваться Токкинс, едва увидел спускающегося с лестницы атамана.

– Джимми, найди неболтливого священника, – ответил Чёрный Джон, в то время как глаза его забегали по коридору.

– Священника? Уж не отпевать ли кого придётся?

– Нет. Венчать.

Токкинс присвистнул и молча покинул Линкольн.

Атаман сделал несколько кругов по замку и вновь пошёл в спальню.