Обезглавленный девиант

Финансовому директору транспортной компании ни к чему проворность. Там нужно высшее образование, усидчивость и любовь к цифрам. Он ещё любил убивать, конечно. Но это, как говорится, занятие для настоящих мужчин, так что всё нормально.

Водкин же, бывший из всех троих самым молодым, самодовольно улыбался. Это была его не первая охота и, естественно, не последняя. Кроме крутого карабина в руках, у него на поясе ещё и висел широченный охотничий нож, которым он перерезал горло или потрошил живот. Парень внимательно наблюдал, как Плиннер стал фотографировать Романовского – тот горделиво поставил свои кожаный ботинок на убитую медведицу, шерсть которой превратилась в красно-коричневое месиво и застыло култыхами.

Он позировал, величаво вскинув своё оружие, может быть, даже представлял себя великим императором, выигравшим тяжёлую битву…

– Как я получился?! Как? – спрашивал Романовский, и Плиннер отвечал ему, что он «очень хорошо получился».

Потом они поменялись местами. Фотографироваться не стал только лишь Водкин – он не любил фотографии, и ему совершенно было плевать, что там запомниться от его жизни, а что – нет.

Он жил здесь и сейчас.

Пёс же, сорвавшись с поводка, принялся обнюхивать кровь убитых и рычать.

– Поехали, – сказал Романовский. – Времени уже много… А там водка греется и бабы стынут.

Бросив тела убитых, как, собственно говоря, и своего пса, они двинулись обратно – их внедорожник стоял поблизости. Ельник был крайне редкий, и охотники смогли забраться

очень далеко. Поехали довольно рано, ещё затемно.

Каждый предвкушал что-то мощное… И предчувствия их не подвели.

Внедорожник серо-стального цвета с огромными колёсами и тяжеленным кенгурятником зафыркал, зарычал и рванулся вниз – обратно к цивилизации… Городские здания показались через час, не раньше.

– Поговорим о делах, – сказал Плиннер внезапно.

– Давайте только не сегодня. Единственный выходной! – взмолился Водкин. – Надо отдохнуть…

– На том свете отдохнёшь, – огрызнулся Романовский. Он лично сидел за рулём внедорожника и злобно крутил руль.

Казалось, он всё делал злобно – такое уж лицо у него было. Тяжёлый лоб, густые брови, пухлые губы. Глубоко посаженные глаза.

– Со мной связался человек по фамилии Нухаев. Очень влиятельный человек, – произнёс Яков Яковлевич Плиннер.

– И что же ему нужно?

– Он сказал, что другой влиятельный человек… Чью фамилию он не назвал, конечно… Ищет себе девушку. Так сказать, домработницу, – Плиннер усмехнулся собственным же словам.