Вдребезги

Та страшно пучила глаза с видом человека, знающего всё обо всём. Нет, Александр Друзь так не смотрит. Эта тётка знала что-то другое, будто это ей колдун назвал число девятнадцать, она произнесла его, и ей открылись все тайны ада.

– Ты опять за своё, – прошипела тётка голосом заговорщика. – Ну, ничего-ничего… Я уже позвонила Юрику, он едет.

Михаил жутко улыбнулся. Крыша у него знатно ехала, но не так, как у этой маразматички. Юрик, точно. Зеленоглазый громила с толстой папкой в руке. Наверное, там была куча дел, но прицепился он почему-то именно к этому парню.

– Что Вас не устраивает сегодня?

– Ты меня заливаешь, – сообщила полоумная. Она смотрела так, будто пыталась разглядеть в Михаиле безумие, которым сама была заражена.

«В любой дурости заложен смысл», – подумалось парню. Кто это сказал? Незлобин?

– Проходите, посмотрите, – предложил Михаил.

Сумасшедшая горгулья двинулась в квартиру, раскачиваясь, как пьяный матрос на палубе.

– У тебя темно, хоть глаз выколи!

«Было бы неплохо.

– Что поделать, – вздохнул Михаил.

Он догадывался, что сегодня кто-то будет убит. Точка кипения. Вот как это называется. Звуковые волны наслаиваются друг на друга, пока стакан не лопается. Пар высвобождается до тех пор, пока котёл не взорвётся. Всему есть предел.

– Сухо, – сообщила тётка, возившаяся в ванной. Почему-то она не додумалась включить

свет.

– Конечно, – согласился Михаил. Он чувствовал, как воняет от этой тётки. Будто она мочится в свою пижаму.

– Юрасик скоро придёт, – повторила гостья. – И мы скоро зайдём снова.

Она пошаркала по плохо освещённому коридору с одной лампочкой. Она болталась на проводе, заставляя тени прыгать из стороны в сторону.

«Я тебе покажу», – решил Михаил. Он медленно вернулся в квартиру и зажёг свет, скривившись и застонав от боли, пронзившей голову. Сейчас надо было смотреть внимательно, как бы чего не забыть.

Он прошёл той же походкой, что и гостья. Походкой тяжелобольного. Вернулся к столу. Забрал остатки таблеток – сунул в свою джинсовую куртку. Пистолет тоже взял. Там было вроде бы четыре патрона… Или сто двадцать, он не мог знать наверняка, да.

– Где же они, – пробурчал парень и ушёл на кухоньку – облупившуюся, с серым холодильником и коричневым столом. Рядом булькала батарея. – Вот где.

Пачка сигарет. Синяя. Смятая. Внутри три штуки.