Гиперандрогения

Ещё камеры бы неплохо проверить. Скорее всего, камеры с универмага его засняли.

– Тут же университет, – напомнил Собакин. – Куча народу… Версий у меня две: или заказ, или псих-одиночка.

– Отрабатывать надо, отрабатывать версии-то, – напомнил ему следователь добродушно.

– Я сначала заскочу в универ, – предложил опер. – Пообщаюсь с ректором и вообще… Сколько вон студентноты околачивается. Загоню их на пары. Попробую хотя бы.

– Мы тут закончим. А ты давай мне результаты. И только лишь их, родимых!.

.

«В морг значит морг», – послышалось где-то жужжание Льва Леонидыча.

Собакин быстро пошёл в сторону университета, отчего высыпавшая толпа студентов стала разбегаться. Хоть он и не был тщеславным, но почему-то где-то в глубине души это его чуть было не позабавило; но Собакин сразу же себя одёрнул.

«Дядя Стёпа – всегда друг», – подумалось ему, хотя тут же он себя поправил. Нет, не всегда. Например, убийце Жирова дядя Стёпа точно не друг.

ххх

Университет представлял собой широкое четырёхэтажное здание с длинным серым крыльцом.

Почти все первокурсники разбежались с него, и на нём оставались те, кто посмелее и постарше, поворачивая спокойные лица вслед за Собакиным. Он чувствовал, что некоторые – кто побойчее – смотрят на него даже с вызовом, но это лишь вызвало у него едва заметную улыбку, искривившую губы.

Взявшись за ручку двери, Собакин обернулся и круто поднял голову в поисках камеры. И он её нашёл – чёрный глазок смотрел прямо на крыльцо. Стало быть, ничего интересного она не засняла.

Вряд ли убийца выходил из этих дверей, только если он не идиот.

В вестибюле университета тоже были студенты, которых низкорослая – очень низкорослая – и худосочная женщина в багровом приталенном костюмчике пыталась усмирить и разогнать по парам.

– Извините, – прервал её Собакин, сказав ей это едва ли не в ухо, чтобы перекрыть стоявший гвалт. – Мне нужен ректор этого университета…

– ДА ЧТО Ж ТАКОЕ?! – вскричала она. – Где дежурные?! Где заместитель по воспитательной работе?! Пётр Семёныч, Пётр Семёныч!

Пётр Семёныч был худощавым охранником в чёрной куртке и голубой рубашке, выглядел он настолько растерянно, и что-то вполголоса пытался объяснить здоровым пятикурсникам, не двигавшимся с места, глядевшим во все глаза на уличное происшествие через большие университетские окна.

– Извините! – крикнул Собакин ещё раз, наклонившись к ней ещё ближе, чуть ли не на расстояние поцелуя в шею.