Гиперандрогения

А по бумагам, например, купили автобус, чтобы возить детей интернатовских на природу, уточек кормить. А на деле – «буханка», а всё остальное пополам. Понятно?

Как уж тут не понимать. Собакин вздохнул.

– Опиши «благотворителя».

– Мужик средних лет, крепкий. Волосы чёрные, длинные, в хвост конский собраны. Золотые часики на руках у него были за хрен знает сколько тыщ баксов… Ездит на «мерсе». Когда один. Когда со своей братвой… Пили всю ночь почти… Всё?

– Дай-ка свой телефон сюда, – ответил Собакин. Тот с явной неохотой протянул его ему.

Собакин подошёл к своей куртке и из кармана начал доставать наручники.

– Чтоб ты больше ничего не удалил. Посидишь пока в них.

– Да по какому это праву вообще?! – взревел Игорь.

– По подозрению в принуждении, дружок, – ответил Собакин. – Задерживаю тебя, если тебе так угодно… на сорок восемь часов. До выяснения обстоятельств. А если ты уж совсем везунчик, то… Она, случаем, не малолетка?

– Да не было там никакого насилия! Не было! И ей двадцать лет было! ДВАДЦАТЬ! – разорался водитель и начал кулаком колотить по столу.

– Значит, не боись. Посидишь пока, отдохнёшь. Руки… Руки! РУКИ!

Наконец, браслеты щёлкнули. Дверь Собакин тоже закрыл, оставив водителя в одиночестве.

ххх

Собакин вернулся обратно в холл и увидел, что рядом с секретаршей стоят двое: высокий худой мужчина в тёмно-сером лёгком пальто и полноватая женщина лет пятидесяти пяти, которая когда-то была огненно-рыжей, а сейчас старательно закрашивала свою проседь.

– Вот, – сказала Светочка. – Пока двое. Рустам Максимович и Мария Марьевна.

– Замрук по строительной части, – сказал мужчина в пальто и протянул руку. Сухой брюнет в едва державшихся на носу очках в золотистой оправе. Виски его тоже отдавали проседью, но он их закрашивать не стремился. Ладошка у него была хоть и небольшая, но крепенькая, Собакин пожал её. – Слышал об убийстве начальника.

Голос его был уверенным и ровным, словно он говорил о погоде.

– Собакин, – ответил оперативник и полез за удостоверением. – Расследую…. Давайте присядем пока. Мария Марьевна, пока подождите, позже поговорим.

Та кивнула и вместе с секретаршей отошла к хмурому охраннику, и они начали о чём-то оживлённо беседовать, а эти же двое стали усаживаться на стуле в холле, дико неудобные – тоже металлические, напоминающие собой стулья в каких-то казённых учреждениях.