Как убили Юлю

Это как в школе – говорят, чтоб зубы чистили и сладкое не ели. Но дети всё равно продолжают жрать сладости горстями, пока они у них не заноют, не потемнеют, не начнут крошиться. Лучше бы сразу показывали, как происходит лечение, как ставят укол, как сверлят, как накладывают пломбу. В какой-нибудь государственной клинике с перегидрольной толстухой, которая сначала чуть не выбивает зубы во время рентгена, а потом такая же толстуха-медсестра путает шприцы с водой и хлоргексидином. И ты сидишь сорок минут с открытым ртом, будто пробуешься в жанр «adult».

Фух, ну и ассоциации… Не особо приятная тема, можно сказать, больная.

«Каждый пациент забирает твою частичку».

Кем это сказано? Она не помнила, но сказал этот кто-то очень точно. В особенности, если пациент сложный. И речь идёт даже не о диагнозе – в «приёмнике» за всё время работы она насмотрелось всякого и на всяких… А о самих людях. Большая часть их не может объяснить, что с ними приключилось, и ты, словно ветеринар, идёшь наугад…

Хотя медицина куда проще ветеринарии – так или иначе с людьми всё равно проще, тем более со взрослыми.

Кошмары медицинского характера мучили её на протяжении всей врачебной карьеры – начиная от занятий патанатомией в университете и заканчивая кашляющими бабульками в их поликлинике.

Сегодня днём у неё смены не было – по графику же ночное дежурство. Сидеть и принимать вместе с неврологом и травматологом тех, кто потерял сознание, обжёгся, выстрелил петардой не в ту сторону, перебрал палёного алкоголя на радостях.

Ей не особо нравилась её работа, но она всё равно день за днём ходила на неё. Как говорится, белый халат не ты выбираешь, а он тебя. И всё.

По ночам в больнице ещё хуже, чем днём. Особенно, если тебе нельзя спать, а надо делать обходы и заполнять истории болезни. В общем, если ты работаешь там.

Юлия была не одна в ординаторской – рядом маячил тяжеленный невролог по имени Артём.

Она сидела за столом и изучала «дело Снегирёва» – его медицинскую карту, отслеживая историю болезни его кожи. Невролог же стоял рядом, наслаждаясь горьким кофе. Стояла относительная тишина, в любой момент могущая рухнуть из-за зазвеневшего проводного телефона внутренней связи.