Драконья Десница

– Так внученьку ищу, ваше благородие, – хрипло проговорил Фредерик и чуть кивнул головой, как бы немного кланяясь человеку голубых кровей, как у них – выходцев с бедных кварталов – было принято.

Хоть горожанин и был страшно напуган, но не понять не мог: перед ним стоял явно благородный господин. Такие рубахи носила только элита, что жила в особняках. Возможно, незнакомец был сильно пьян, но его статус от этого не падал ни на йоту.

– Какую скотинку, уважаемый? – полюбопытствовал силуэт и подбросил предмет в воздух, спустя мгновение поймав его снова.

– В-в-внученьку, ваше благородие, а не скотинку… – запинаясь, выдавил старик и снова попятился. Его стало трясти. Возможно, не только от холодного дождя и пронизывающего ветра, ещё и от леденящей встречи с этим пьяным незнакомцем.

– Понимаю, – участливо сказал господин и торопливо закивал головой.

Как только разговор прервался, шум дождя показался Фредерику оглушительным и заполнил всё вокруг. В небесах грохотали раскаты.

Старик, съёжившись от едкого трепета, почему-то не смел произнести ни слова и даже шевельнуться боялся.

– Но у меня хорошая новость для вас! Я её нашёл уже! – жизнерадостно выкрикнул человек в рубахе с широкими рукавами и опять подбросил в воздух предмет, который до этого держал в руках, затем снова поймав его. Похоже, он веселился изо всех сил.

– Что?! – непонимающе прохрипел горожанин. Он сделал ещё шаг назад. – Где же она?

В очередной раз повисла короткая пауза, шум дождя усилился многократно.

– Здесь, – тихо, но очень вкрадчиво и различимо послышалось перед самым носом старика.

Дохнуло мертвечиной. Самой настоящей тухлятиной, как будто благородный господин перед встречей с Фредериком пообедал на близлежащей помойке.

Новая ослепительная вспышка осветила этого самого господина, который стоял уже почти что впритык к старику.

В руках он держал оторванную голову Патриции.

***

Даже если бы градоправитель Пирос и не был пьян, он всё равно бы не услышал душераздирающего вопля, утонувшего в бесновавшейся погоде. Та улица, где кто-то кричал, как раз проходила ниже их площади с особняками, где жили они – местные властители жизни. Это было их место, их выступ, так сказать. Где могли появляться только избранные, а не эти нищие.