Метка Афины

Немезида вытащила из мешка новое печенье и разломила.

– Скоро у тебя появится причина пересмотреть свой выбор. О, как вам это, например, тут и менять ничего не надо.

Она вновь запечатала печенье и бросила в корзину.

– Мало кто из богов сможет вам помочь во время путешествия. Большинство уже ни на что не годны, и их замешательство будет только расти. Лишь одно может вновь вернуть на Олимп гармонию – если за одну старую несправедливость наконец-то отомстят. Ах, это было бы так мило, чаши весов снова придут в равновесие! Но этого не случится, если ты не примешь мою помощь.

– Полагаю, вы так и не скажете, что именно имеете в виду, – пробормотала Хейзел. – И почему моему брату Нико осталось жить всего шесть дней. И почему Рим будет уничтожен.

Немезида тихо засмеялась, встала и забросила мешок с печеньем на плечо.

– О, это все взаимосвязано, Хейзел Левеск. Что же до моего предложения, Лео Вальдес, подумай о нем. Ты хорошее дитя, трудолюбивое. Мы бы сработались. Но я слишком тебя задержала.

Тебе стоит сходить к зеркальному озеру, пока свет не померк. Мой бедный проклятый мальчик начинает слишком… сильно волноваться, когда опускается темнота.

Лео не понравились последние слова богини, но она уже села на мотоцикл. Очевидно, он все-таки был на ходу, даже невзирая на сломанные колеса, потому что Немезида включила зажигание и исчезла, оставив после себя грибообразное облачко черного дыма.

Хейзел наклонилась: все сломанные печенья и бумажки с предсказаниями исчезли, осталась только одна смятая полоска бумаги.

Девушка подобрала ее и прочитала:

– «Ты увидишь свое отражение, и у тебя появится причина для отчаяния».

– С ума сойти, – проворчал Лео. – Пошли, посмотрим, что это значит.

VII

Лео

– Кто такая тетя Роза? – спросила Хейзел.

Лео не хотелось говорить о тетке. Слова Немезиды все еще гудели в ушах. Казалось, его пояс с инструментами потяжелел после того, как он положил туда печенье, – но это просто невозможно. В отделениях пояса можно носить что угодно, и лишнего веса не прибавится.

Даже самые хрупкие вещи в нем не разобьются. И все же Лео не мог избавиться от ощущения, что его гнет вниз тяжесть, что печенье ждет, когда же его разломят.

– Это долгая история, – ответил он. – После смерти мамы она меня бросила, сдала приемным родителям.

– Мне жаль.

– Да ладно… – Лео поторопился сменить тему. – А ты? Что Немезида сказала о твоем брате?

Хейзел моргнула, как будто ей в глаз попала соль.