Дорога волка

– Йоу, братан, – сказал он, будто бы жил не в Сомерсете, а на самых опасных улицах Балтимора. – Чё-как?

Я попробовал сделать сложное рукопожатие, которому он меня научил. Как обычно, безуспешно.

– Я должен проехать двести миль в коробке смерти, чтобы жить со странной женщиной на севере, – сказал я. – А как твои дела?

– Твоя бабушка крутая. Помогает тебе, вот это вот всё.

– Она не крутая, Митеш. И вообще, как она собирается вести эту дурацкую штуку так далеко? – чтобы показать, что я имею в виду, я ткнул ногой колесо Фиата.

– Йоу! Бабушка Лукаса, чё-как? – Митеш улыбнулся подошедшей бабушке. Она несла заклеенную скотчем картонную коробку.

– Ты друг Лукаса, как я понимаю, – сказала Бабушка. – Ну, не стойте без дела, мальчики, у нас полно дел.

Мы начали выносить мои вещи. После каждого захода дом всё больше пустел, будто бы умирал. Его окна печально смотрели на бабушкин Фиат, который всё больше проседал под весом моих вещей. Он будто бы устал от путешествия, которое ещё не началось.

Вынеся последние вещи, я увидел, что бабушка прислонилась к машине и опустила голову.

– Ты в порядке? – спросил я с волнением.

– Всё нормально, – сказала она, нахмурившись и возвращаясь в дом.

Всё не было нормально. Она устала. Или была больна. Наверное, у неё было слабое сердце. Что, если посреди автомагистрали у неё случится обморок или сердечный приступ? Наша машина снова врезалась в насыпь как кулак, и мама снова повисла на ремнях, её волосы снова прилипли к щеке, а папина голова снова откинулась под неестественным углом.

– Я не поеду, – сказал я Митешу.

– Оу, – удивился он, – Почему?

– Она разобьётся.

Митеш набрал воздуха, будто собираясь что-то сказать, и закусил губу.

– Дай ей шанс, чувак, – мягко сказал он.

– Но Митеш, это мой дом. Я жил здесь всю жизнь. Здесь все мои друзья. Почему она не может переехать сюда? К тому же, это странно. Мама её ненавидела. Она её ненавидела. Каждый раз, когда они говорили по телефону, она ещё день отходила.

Пока я говорил, лицо Митеша приняло очень неловкое выражение, а его губы сжимались, будто бы он пытался найти способ сказать что-то, что мне не понравится.

– Неужели? – раздалось у меня за спиной.

Мы с Митешем переглянулись, я почувствовал, как покраснел. Она слышала меня. Но с какой стати мне извиняться за сказанное? Это была правда. Мама ненавидела бабушку. Я повернулся к ней. Её глаза были суровыми, как кварц.

– Я не поеду.