World of Warcraft. Ночь Дракона

– Присоединись ко мне, дорогой Зендарин.

Зендарин охотно встал рядом и соединил собственные магические силы с ее колдовством. Самая суть его способностей, способностей эльфа крови, и придавала ему особую ценность в глазах госпожи, и позволяла, в определенных пределах, высказывать вслух недовольство. Он обеспечивал госпоже магию особого рода, единственную на свете магию, способную ей помочь, так как в основе ее лежало, можно сказать, вампирское выкачивание, высасывание силы из демонов и иных обитателей Круговерти Пустоты.

Этим искусством Зендарин владел мастерски, и потому его мощь сейчас достигала наивысшей точки.

Вдобавок, в его распоряжении имелись те, кто предоставлял ему другие источники магической силы, бесценные слуги, которыми дама в черном не могла завладеть сама, не лишившись при том и их, и Зендарина. Еще одна причина смириться с его нетерпением…

Стоя с ней рядом, Зендарин точно так же прижал ладони к яйцу. В молчании оба, соединив магические силы, придали им неповторимую форму.

Куб и белые кристаллы вспыхнули, засияли.

Госпожа Зендарина протянула левую руку в сторону плененного дракона пустоты.

Белые кристаллы зловеще загудели. От каждого к пленному зверю потянулся ослепительный луч.

Отовсюду, где б свет кристаллов ни опалил тело рвущегося на волю дракона, прянули вверх синие щупальца, потоки колдовской силы. Несмотря на серебристые нити, стягивавшие драконью пасть, подземелье содрогнулось от полного муки стона.

Направляемые чародейкой, потоки силы устремились вниз, заструились к яйцу.

Оно содрогнулось, выросло вдвое против прежнего, скорлупа приобрела оттенок лазури.

– Пора, – шепнула Зендарину женщина в черном.

Оба разом направили свои силы в самую глубину структуры заклинания, смешивая их с краденой мощью дракона пустоты. Подземелье вмиг озарилось сполохами буйных потоков энергии, стремящихся в одну точку – к яйцу. Пусть и неуязвимые для большей части магии благодаря искусным трудам госпожи, скардины разбежались по самым дальним углам.

В глубине души оставшиеся дворфами, они справедливо опасались возможного обвала, но и о каре, ожидающей тех, кто сбежит из пещеры в столь важный момент, помнили великолепно.

В воздухе затрещали искры. Темные локоны чародейки поднялись кверху. Вместе с ними поднялась и вуаль, явив всем взорам страшный ожог в половину лица. Полные губы заканчивались опаленной плотью, обрамлявшей зубы, оскаленные в вечной улыбке.