Право крови

Кабы не особое чутье – чутье, о коем Ахилий никогда никому не рассказывал, но неизменно помогавшее ему в поисках дичи, – искать бы ему Ульдиссиана до скончания века.

Вдобавок, то же чутье, то же знание, что позволяло Ахилию не сбиться с верного следа, подсказывало: в лесу Ульдиссиан встретился с кем-то еще. След этот охотнику был незнаком, а, судя по легкости шага, оставила его та самая аристократка, кому же больше? Неведомая сила, укрывавшая Ульдиссиана от посторонних глаз, покровительствовала и ей: сосредоточиться на следах аристократки оказалось даже трудней, чем отыскивать след крестьянина.

Отчего-то это снова напомнило Ахилию о древнем камне. С тех самых пор, с этой самой находки, и началась череда странных, тревожных событий, некоторые из коих казались охотнику бесспорно противоестественными. Вспомнив вырезанные на камне знаки, Ахилий задумался: удастся ли Мендельну со временем их перевести? Ведь Мендельн очень умен. Возможно, он даже сумеет найти объяснение ужасной буре, и…

Охотник замер, как вкопанный.

Решив, что за ними кто-то идет, дочь Кира последовала его примеру.

– Что там?

– Нет, ничего…

С этим Ахилий двинулся дальше и потянул ее за собой. Возвращаться за Мендельном было нельзя. Придется Ульдиссианову брату позаботиться о себе самому. Где бы он ни был, ему наверняка ничто не грозит – ведь лучник даже не помнил, чтоб видел его, когда Ульдиссиана вывели пред очи брата Микелия.

«Он вполне может сам за себя постоять, – снова и снова твердил себе Ахилий. – Мендельн – он очень смышлен. Очень многое знает. О ком волноваться надо – так это о Серри. Надо придумать, как ей об отце рассказать… может, после того, как отыщем Ульдиссиана… может, тогда и… да, а с Мендельном тем временем все будет хорошо…»

Последнее охотник повторял в голове вновь и вновь, надеясь – рано ли, поздно – поверить, что книжник Мендельн вправду не влипнет в какую-нибудь беду.

Надеясь… но не слишком на это рассчитывая.

* * *

К деревенской окраине Мендельн подошел как раз в ту минуту, когда небеса словно бы объявили односельчанам войну. Не в пример прочим жителям Серама, он остался на месте, точно завороженный, наблюдая за природными силами, ведущими себя в манере, совершенно противоположной той, которую он полагал единственно верной. Грозы не обрушиваются на столь ограниченное пространство ни с того ни с сего.