Невеста лешего

С нею можно было и поделиться, даже и совета спросить.

Пниха сложила руки на животе, ждала с деланным смирением – что скажет хозяин…

Михайло сверкнул свинцово-серыми глазами из-под густых бровей и ответствовал:

– Повидал.

– А она-то тебя видала, признала?

– Не видала, а если б и видала – не признала бы.

– Первоцветы-то хоть взяла?

– Взяла, да сперва брать не хотела…

– Да с чего ж так-то?

– Да уж вот так вот. Малец наш, найденыш, ее насилу уговорил. Только все равно без толку… не внятно ей.

– Эвона как! – бабка Пниха сочувственно кивнула и принялась разливать похлебку по деревянным мискам – ни капельки мимо не проронила, как всегда.

Трое взрослых лешаков из Верейской артели, и пара лешачат, по малолетству ни к людям, ни на лесные работы не ходивших, но помогавших Пнихе по хозяйству, жадно смотрели на еду; но никто порядка не нарушал: дождались, пока Михайло-большак снимет пробу да стукнет по горшку ложкой. Тогда и взрослые, и малые сразу накинулись, и сами весело застучали ложками, на разговоры больше не отвлекались.

А все ж таки, когда миски опустели наполовину, уши лешаковские навострились заново, и языки зачесались.

– Дозволь слово молвить, старшой… – прохрипел Аук, путаник лесной и первый проказник в артели, у людей в теремах подвизавшийся «проводником-экскурсоводом».

– Говори, – разрешил Михайло.

– Знаю я, чего невеста твоя фордыбачит… Мне Маринка-Ягодница напела: ее баенник, тварь ушастая, с толку сбил! Щепочку-зацепочку в купальню подложил, та подарочек приняла – а щепочка, как водится, с утра и зацвела! Вот и попали к ней подснежники прежде твоих… она и решила, невеста-то, что чертов подвох, али шутка чья.

– Баенник… опять за свое, стало быть. Воду мутит, дело портит, чужим девкам косицы крутит… Мокрица клятая! – Пниха чуть не плюнула с досады.

Михайло ничего не ответил, но и самый маленький лешачонок понял бы, что большак услышанное на ус намотал. И баеннику лучше бы поостеречься, даже носа не казать из своего мокрого царства… и девку, высшим законом другому назначенную, за три версты обходить.

– Ты не кручинься, хозяин! – вмешался Подкоряжный, лешак угрюмый, да умный:

– Куда девка денется? Она ж отсуленная тебе. Никто этого изменить не в силах.