P.S Реквием

Иголка постоянно выскальзывала из девичьих пальцев и больно колола нежную кожу, а нитки путались и сами завязывались в узлы. Надежда приходила в ярость от этого занятия и с радостью была готова согласиться на выслушивания всех претензий Петра и богобоязненных речей тётушки Варвары, лишь бы отложить пяльце в сторону.

Вере было жалко сестру, и она скрашивала муки Надежды, присоединившись к ней за рукоделием. В скором времени Надежда так сильно исколола пальцы, что к приезду Горячева пришлось надеть перчатки из белого кружева, чтобы скрыть ранки.

– Пожалуйста, проходите, – учтиво улыбнулся дядюшка Лев, рассматривая тихого гостя в камзоле из серой парчи. – Признаться, мы Вас уже перестали ждать.

– Из-за дождя дороги размыло, – пояснил Сергей, передавая мокрые треуголку и шинель камергеру. – Моя карета несколько раз увязала в грязи и лошади не могли её тянуть.

– В наших краях, это не редкость, – добродушно сказал дядюшка Лев. – Вы опоздали к завтраку, за то поспели как раз к обеду.

Сергей должным образом поприветствовал дам и господ, и занял свободное кресла рядом с Надеждой, так, что его ботинки едва не касались её подола.

– Признаться, – с улыбкой сказал дядюшка Лев, стоило Петру вызывающе хмыкнуть, – к нам редко заглядывают гости.

– Я очень сожалею, что посмел нарушить ваш покой, – он подал знак камергеру, и тот вручил каждому, приготовленные заранее бархатные мешочки.

В мешочке, который достался Надежде, оказался изумрудный браслет. У неё перехватило дыхание. Девушка не могла отвести взгляд от сверкающего даже в столь пасмурный день, украшения. Тогда в городе ей просто понравились серьги, и она приняла их блеск за искусную работу мастера, но теперь Надежде стало понятно, что всё дело в солнечной пыли.

– Ох, – пораженно выдохнула тётушка Алёна, поспешив примерить подаренную брошь.

Борис Володарович посмотрел на рубиновые запонки и положил их обратно в мешочек.

Дядюшка Лев поощрительно кивнул Сергею.

– Интересные у Вас подарки, – фыркнул Пётр. – Неужели теперь каждый дворянин может позволить себе такую роскошь?

– Мой род не насчитывает и века, поэтому входит в состав нового дворянства, но мы всегда придерживались “старых устоев”.