Искра

 – Судя по его хмурому взгляду, он понятия не имеет, о чем я говорю. Я отмахиваюсь от него. – Полагаю, ты доставил послание от моего отсутствующего дражайшего супруга?

Гиффорд переминается с ноги на ногу.

– Да, Ваше Величество. Он отправил меня на тимбервинге, чтобы я прибыл сюда без промедления. Он за вас волнуется.

Уголок моего рта приподнимается.

– Не сомневаюсь.

– Когда все его ястребы прибыли без ответа… – мужчина смолкает.

– Я с нетерпением жду объяснений, – протянув руку, любезно говорю я.

Он начинает идти ко мне, но мой стражник поднимает руку, чтобы его остановить.

– Послание Ее Величеству вручу я.

Гиффорд склоняет голову.

– Конечно.

Порывшись в кисете, висящем у него на бедре, он достает золотой цилиндр и передает его мне.

Мой стражник открывает цилиндр, вынимает письмо и, подозрительно оглядев, передает мне.

– Благодарю, – тихо говорю я, и он делает шаг назад.

На меня смотрит металлическая восковая печать в виде колокола – моего колокола.

Пергамент толстый, однако короче, чем я ожидала.

Не осознавая своих действий, я сминаю письмо в кулаке.

– Ваше Величество?

Не знаю, кто из моих стрекочущих сверчков говорит, и мне плевать. Я встаю и слишком сильно отпихиваю кресло назад. Ножки его скрипят по раскрашенному полу, белая краска отслаивается, оставив за собой полоску золота.

Я еще сильнее сжимаю в кулаке письмо.

– Моя царица?

Продолжая всех их игнорировать, я выхожу из комнаты. Стражники спешат нагнать меня, когда я оставляю за спиной озадаченных зрителей. По пути наверх продолжаю сжимать руку, и мне в ладонь впиваются толстые острые края бумаги.

Только оказавшись в своих покоях и захлопнув за собой дверь, я наконец разжимаю кулак и бросаю клятое письмо в горящий камин. Вместе с тем, сквозь стиснутые зубы, издаю крик разочарования.

Положив руки на каминную доску, я смотрю на пламя, смотрю, как горят слова, желая сжечь и руку, что написала их пером.

– Что случилось?

Я не поворачиваюсь, даже не моргаю. Жар от пламени затуманивает мне взор, но я продолжаю смотреть, как письмо обращается в пепел.

Джео подходит ко мне и робко кладет руку на спину.

– Что произошло, любовь моя?

– Любовь, – со злостью проговариваю я и, повернувшись, отшатываюсь от него. – Джео, ты не любишь меня. Ты – мой царский наложник. Шлюха, которой я плачу.