Блик

Что? Что?

Я замираю, мое сердце начинает безудержно биться в груди, как будто я рыба, которую только что сняли с крючка и выпустили в воду, вернув в безопасную гавань.

Я с недоумением смотрю на лежащую в тени фигуру. Рип не будет брать меня силой. Он даже не приблизился.

Он просто… лежит на втором паллете. И вдруг я замечаю, что тот очень длинный и подлажен под его рост.

– Это уловка? – задыхаясь, выпаливаю я дрожащим голосом. Я по-прежнему сжимаю в руке узелок со снегом, да так сильно, что ногтями едва не прорываю ткань.

Командир молчит, поправляя меха так, чтобы устроиться поудобнее, и я понимаю то, что должна была осознать раньше.

Почему в палатке столько удобств, почему она стоит дальше остальных, почему здесь столько меховых шкур, и даже пол ими устлан. Для палатки пленницы никто бы так не старался. Но совсем другое дело, если бы пленнице пришлось делить палатку с командиром.

У меня перехватывает дыхание.

– Так это твоя палатка.

Рип лежит на спине, а значит, его шипы все так же спрятаны.

– Разумеется, эта палатка моя, – отвечает командир.

– Зачем? Зачем ты привел меня сюда? – спрашиваю я, продолжая сидеть, согнув коленки и кутаясь в меха.

Командир резко поворачивает голову и смотрит на меня.

– А ты предпочитаешь спать на снегу?

– Разве я не должна быть с остальными пленными? С наложницами и стражниками?

– Я бы предпочел за тобой приглядывать.

Я настораживаюсь.

– Почему?

Когда он не дает ответа, я щурюсь, смотря на лежащий в тени силуэт.

– Ты держишь меня здесь, чтобы твои омерзительные мужчины не надругались надо мной посреди ночи без твоего разрешения?

Я вижу, как он напрягается. Вижу, но еще сильнее это ощущаю. В воздухе так и парит его раздражение.

Опираясь на локоть, он медленно привстает и с гневом, жертвой которого я не хочу становиться, пристально на меня смотрит.

– Я безоговорочно доверяю своим солдатам, – выпаливает он.

От шока у меня открывается рот.

Он держит меня здесь, чтобы я не навредила им? Эта мысль так нелепа, что почти абсурдна. Но он такого низкого обо мне мнения…

Меня никоим образом не должно это волновать. Но его слова задевают.