Эхо Антеора

В темноте то и дело скрипели койки, кто-то кашлял или шептался, порой раздавались стоны, но вскоре стихали. Один раз Лу разбудило яркое зарево через несколько коек, и она однозначно решила, что там начался пожар. Однако тревогу забить не успела – зарево погасло так же быстро, как и вспыхнуло, а к месту, где все произошло, поспешила люмерка в чепце.

– Дар Феникса, – объяснил Матиас, тоже разбуженный, увидев испуг девчонки. – Красиво, а? Если не задумываться, что этот братец только что помер…

Его голос дрожал, и Лу отметила, что шаот кутается в одеяло из-за лихорадки.

– Вам плохо?

– Порядок. Просто знобит немного. Спи.

В следующий раз, когда Лу открыла глаза, Матиас лежал спокойно, но его лоб блестел, покрытый испариной. В щели приоткрытого полога было уже не так темно – наверное, начинало светать. Кто-то в глубине шатра фальшиво напевал под нос заунывную песенку.

Проснувшись снова, Лу краем глаза уловила какое-то движение. Бледная женщина с койки напротив поднялась, взяла свое одеяло и, пошатываясь, стала приближаться к шаоту.

Лу сначала решила, что она идет мстить Матиасу за то, что он над ней насмехался. Но она всего лишь набросила свое одеяло поверх его и каким-то неожиданно заботливым движением подоткнула по краям. Лу приподнялась, заглядывая соседу в лицо – болезненное, потускневшее, с побелевшим узором вен на висках.

– Нужно позвать целительницу, – прошептала она, озираясь в поисках люмерки в чепце.

– Не-е-ет, – вдруг открыл глаза шаот, медленно поворачивая голову.

 – Даже не смейте.

– Ты что, уже того, что ли? – Диаль опустилась на землю возле его койки. – Котелок потек?

– Иди ты, – прохрипел тот. – Да стоит ее дергать из-за всякой ерунды? Лекари и так все отдают, пытаясь поставить нас на ноги. Перебудишь их, они не выспятся и не наберутся сил, и этих сил им не хватит, чтобы спасти чью-то жизнь. Улавливаешь суть, младшая сестрица?

Он попытался подмигнуть Лу, но вышло у него как-то не очень.

Девчонка нахмурилась. Муранка покачала головой.

– Да перестаньте вы, черт подери, так смотреть на меня, – проворчал шаот. – Эй, Диаль… Ну-ка погляди, не отросла у меня там новая жизнь?

Одеяла зашевелились, из-под них высунулась покрытая белыми венами краснокожая рука и показала ей кукиш. Диаль утробно рыкнула и затолкала ее обратно под одеяла. Матиас глухо хохотнул.

– Знаете, я ведь одну так лихо потратил… – начал он, стараясь звучать бодрее.