Эхо Антеора

Лу пришлось снова повспоминать истории о Реверсайде, чтобы понять, о чем толкует шаот.

– Ну, штуковин, через которые можно путешествовать, у нас нет.

– Штуковин, ха! Смешная ты. Это называется трансмост, так-то. В общем, как я и думал, мир твой скука смертная. Не удивлен, что ты решила сюда перейти. Хотя это большая редкость – мне никогда до вас с Нами не доводилось слышать про тех, кто пришел бы с Лицевой Стороны. Наверное, непросто перейти-то? Ты как перешла?

– Я ничего не помню.

– Да ну! Не верю.

– Я правда не помню. Честно говоря, мне и самой интересно. Но все, что я помню – как засыпаю в том мире. А потом просыпаюсь в этом…

– Вот как… Что ж, возможно, оно и к лучшему. Вряд ли на этом Распутье происходит что-то хорошее. Но знаешь что? Ты ведь смогла перейти, потому что одолела Привратника. Я слышал, как Нами сказала, что вы сироты… Нет, даже я, чурбан неотесанный, понимаю, что это не лучшая тема для разговора. Я просто хотел сказать, что у тебя храброе сердце, младшая сестрица.

Шаот прервался, чтобы протяжно зевнуть. Повисла пауза. Лу осознала, что неприятные ощущения в теле ушли, уступив место нарастающей сонливости.

– Что, заразил я тебя? – улыбнулся шаот, когда девчонка вслед за ним начала зевать. – Я бы с удовольствием поболтал еще, но меня тоже в сон клонит. Тебе должно стать лучше от зелья, вот увидишь – проснешься как новенькая. Ну, бывай.

Он по-свойски похлопал ее по плечу и, по-прежнему завернутый в одеяло, как в рулон, неуклюже зашлепал к своей койке.

Лу спала урывками, временами просыпаясь в холодном поту и судорожно вспоминая, где находится, а затем снова проваливалась в небытие. В ее снах кровожадные рогатые существа с белым оперением надвигались на нее целым полчищем. Она в панике пыталась убежать на непослушных ногах, спотыкалась и падала, а они неотвратимо надвигались; но когда наконец настигали ее, то почему-то не причиняли вреда. Она опускала взгляд на свои руки и видела вместо кожи перья, а вместо ногтей – когти, и вдруг осознавала – монстры не атакуют ее, потому что она одна из них; и не было на земле таких слов, чтобы передать тот колоссальный ужас, который она при этом испытывала…

Открывая глаза, она не уставала поражаться, что лежит там же, где и заснула – что чудовища все еще не пришли по ее душу, или что она до сих пор не очнулась от припадка где-то в степи под Кауром.