Бумага и огонь

 – Как не хочу иметь ничего общего и с крестовым походом самонадеянного юнца. Это не наше ремесло.

– Я желаю узнать информацию, и это ваша профессия, – сердито сказал Джесс в ответ. – Мы договорились или нет?

Красный Ибрагим продолжал смотреть на Джесса своими пугающими темными глазами так долго, что Джесс буквально почувствовал, как новые слова вот-вот готовы вырваться у него из глотки – злые слова. Однако он сумел сдержаться и продолжил терпеливо ждать. В конце концов мужчина поднялся на ноги и взглянул на свою дочь, которая все это время молча сидела и наблюдала.

– Анита, оставляю решение за тобой.

– Что? – Джесс тоже подскочил на ноги, однако Красный Ибрагим уже направился в сторону двери, которая вела во внутреннюю часть дома. На одно мгновение Джесс задумался о том, чтобы броситься вслед за Ибрагимом, но он также знал, что такой мужчина долго бы не прожил, если бы вел себя неосторожно. И если уж мужчина и повернулся к Джессу спиной, то наверняка поблизости находилось немало ножей, которые могли его с легкостью защитить.

– Садись, – сказала Анита хладнокровным, как и ожидалось, голосом. – Присядьте, Джесс. – Быть может, она и выглядела юной и хрупкой, однако явно обладала и другими качествами. Она обладала стойкостью, которую Джесс не встречал ни в ком прежде, если не считать, конечно, отражения в зеркале. Анита прикоснулась к цепочке на шее, на которой висело кольцо, огромное, но изящное, с египетским иероглифом, изображающим птицу.

Джесс уставился на отца Аниты, пока тот закрывал за собой дверь, однако все же опустился обратно на диван.

– Чему он пытается тебя научить? Как отказать в помощи и суметь остаться в хороших отношениях с Брайтвеллами?

– Он имел в виду то, что сказал. Решение за мной. Он предоставил это дело мне. – Джесс перевел глаза на Аниту и обнаружил, что выражение ее лица было почти таким же непроницаемым, как и выражение лица ее отца, однако уголки глаз были едва заметно вздернуты вверх.

– Вроде того.

Анита лениво покрутила висящее на цепочке кольцо.

– Мы выживаем, как можем, Джесс, – сказала она. – Ты и я. Мы родились и живем в суровых условиях.