Ненависть

Возвращая в реальность, звякнула по шлему скользнувшая стрела. Вокруг стало жарко и тесно, на крыльце столпились последние защитники замка в отчаянной попытке остановить захватчиков. Граф вклинился в толпу, опрокинув переднего ударом железного кулака.

– О, черт! – Чертыхнулся Вийон, принимая на щит удар тяжелой дубины. Заныла онемевшая рука. Краем глаза он уловил движение справа. Огромный детина в простой холщовой рубахе выскочил из-за двери и замахнулся топором. Мозг отключился, и в дело пошли уже рефлексы и интуиция.

Мечом туда, откуда только что пришел удар дубиной и поворот. Щит вверх. Гигантское лезвие рванулось вниз, заполнив всю прорезь забрала.

Мгновение длиною в жизнь. Тяжелая секира заслонила небо. Все силы защитника вложены в этот удар. Пробить броню, смять, уничтожить!

Раз, два, три, – отсчитывает внутренний таймер, – пора. Вийон сделал шаг назад, уворачиваясь от удара, и гигантский топор, вышибая искры, сокрушил каменные ступени прямо под его ногами. Детина пошатнулся, теряя равновесие, и тут же рухнул на землю, сжимая разрубленный живот.

Перешагнув через катающегося парня, Вийон воткнул меч в вылетевшего прямо на него бородатого воина. Громко хлопнули, разрываясь, кольца кольчуги, и лезвие резко погрузилось в мягкую плоть.

Вот так же я хотел, – оскалился граф, вытаскивая окровавленный клинок, – вот так же мне хотелось поступить с ней тогда, когда эта мерзавка ответила- нет.

Тоненькая девчушка в белом льном платье, глядя прямо ему в глаза, осмелилась сказать, нет.

Он тогда даже не поверил своим ушам, а она, кривя губы холодной усмешкой, произнесла тихим, но уверенным голосом.

– Даму сердца, граф, не покупают как скотину на рынке, даму сердца завоевывают любовью и преданностью.

Она бросила на него уничтожающий взгляд и, развернувшись в гробовой тишине, вышла из зала. Да он тогда был готов сквозь землю провалиться. То, что он поехал свататься знали все: дружина, дворня, родня, соседи. Да черт бы с ними, с этим еще можно было бы примириться, но гранд Ренье тоже знал.

Этот мелкий ублюдок будет скалить свои гнилые зубы и смеяться над ним, графом Вийоном ла Руа. Все будут шушукаться у него за спиной. Все! Даже при дворе королевы будут прятать ухмылки, встречаясь с ним. Это невыносимо.

– Она сделала меня посмешищем! – Проорав это, он наотмашь рубанул выставленный щит. Затрещало дерево, и Вийон ударил в щель еще и еще, пока закрывшийся от него бедолага не упал, заливаясь кровью.