Ведьмина тропа

 – Буркнула Мирослава, зная о какой Машке речь и даже не удивилась такой истории. В пьяном-то состоянии хорошо, что только ошпарилась, а то и угореть могла и захлебнуться, всё что угодно.

– Ну так, – бабушка и бровью не повела. – Банник он же пьяных-то не любит. Вот и решил проучить, чтобы не совались к нему среди ночи в таком состоянии.

Девушка лишь покачала головой, не понимая – шутит бабушка или говорит всерьёз. Но в баню, тем не менее, не пошла, ограничившись ковшом и тазом, которые предложила Глафира Петровна.

Через несколько дней Мирослава всё же столкнулась с Глебом. По-глупому столкнулась – в дверях магазина. Всё потому, что шла, уткнувшись носом в смартфон – набирала сообщение городской подруге.

Едва вышла на улицу, так почти и врезалась в Глеба, который в компании нескольких парней, незнакомых Мирославе, собирался зайти в магазин.

Душными летними вечерами «Перекресток» так и притягивал местную молодёжь – шли кто за соком, чипсами, сухариками или семечками, а кто – за пивом.

Вот, например, Глеб всегда приходил именно за пивом. При чём, ему удавалось получать пенный напиток совершенно бесплатно. Дело в том, что Глеб был совершеннолетним, старше большинства парней из своей компании – он собрал вокруг себя группу ребят помладше и считался авторитетом среди них. Вот те и шли к нему с просьбой купить пиво, а ему за это – процент. О процентах тоже договаривались – иногда брал деньгами, иногда – просто покупал себе выпивку за чужой счёт.

– Какие люди! – Как будто удивлённо воскликнул Глеб, увидев Мирославу.

Девушка отступила в сторону, оторвав взгляд от смартфона. От парня уже тянуло пивным перегаром, и она едва заметно сморщила нос.

– Привет. – Бросила она на ходу и попыталась обогнуть компанию, но Глеб шагнул наперерез, преграждая дорогу.

– Что это ты, городская, нос от нас воротишь что ли? Я вот хотел тебя позвать с нами пивка попить. Посидим, вспомним старые времена, а?

– Нет.

– Ну так давай в следующий раз, мы зайдем как-нибудь вечерком?

Мирослава вдруг заметила приближавшуюся к ним Дашу – девушку Глеба, щёки её уже пылали, глаза горели гневом, издали оценивая ситуацию.