Усмешка тьмы

Его губы поначалу крепко сжаты – но вот они разъезжаются в стороны, как ставни, открывая полосу зубов. Это уже не вполне улыбка – скорее, оскал, да и в прорывающихся наружу смешках есть что-то не вполне человеческое, что-то от гиены или шакала. Наконец, как гром посередь ясного неба, следует раскат нечеловечески громкого хохота – и даже меня этот неожиданно живой и четкий звук, столь невообразимый здесь, в торфяниках, повергает в нервную дрожь. Я весь так и подскакиваю – колено больно ударяется о столешницу.

– Какого черта! – вскрикиваю я, хватаясь за ушибленное место.

Он мигом смолкает и как-то сникает – будто этой гротескной сценки и вовсе не было.

– Вот так, – заявляет он отстраненным голосом. – Вот так это и бывает. А хочешь больше?

– Хочу, – произношу я, опомнившись, – только, может, теперь лучше мне сесть за руль?

– Ну нет. Ни за что не выпущу проектор из виду. Он мой самый старый и самый лучший друг. Кормилец.

Мы идем к фургону, Чарли останавливается у задних дверей, открывает их и кивает мне – мол, залезай.

– Путь недалекий, – успокаивает он, когда я оказываюсь внутри, и захлопывает створки – отрезая меня от света внешнего мира.

11: Захоронения

Когда фургон с ревом стартует со стоянки, я забиваюсь в угол. Хорошо хоть, едем под горку. Я весь подбираюсь – дороги из кузова не видно, но ощущение такое, будто мы резво скачем с полосы на полосу. Мимо проносятся на скорости другие машины – или это лишь порывы ветра, гуляющего по торфяникам? Если это ветер, то он невероятно сильный – крайний порыв, по моим ощущениям, едва не скинул нас в кювет.

Впрочем, мимо нас просто могла промчаться дальнобойщицкая фура. Я прижимаю руки к металлической стенке – так они меньше трясутся. Мы минуем – опять же, если верить звукам, – целый кортеж из автомобилей, или это какие-то стены, или еще какие-то объекты, стоящие вдоль дороги?

Звуки снаружи сливаются в волнообразный ритм, напоминающий дыхание – во мраке они чуть ли не погружают в транс.

Чем сильнее я прислушиваюсь, тем громче они кажутся. Какой-то странный шум доносится из кабины, где сидит Чарли, – и унять мою тревогу совсем не помогает тот факт, что двигаться мы стали тоже как-то странно, резкими рывками.

Вскоре я начинаю понимать, что звуки мне-то как раз знакомы – простенькая, в два такта, мелодия, сигнализирующая о полученном на мобильник текстовом сообщении.