Усмешка тьмы

На показах его фильмов часто случались казусы. А в одном кинотеатре в Экклсе вроде как произошло нечто такое, о чем даже в газетах написали далеко не всю правду.

– Да, в наши дни такое не укрылось бы от публики.

– Да в наши-то дни что угодно можно спрятать под ковер, – не соглашается со мной Трейси. – Мир показывают не таким, какой он есть на самом деле, а таким, каким его хочет видеть большинство.

– В таком случае странно, что вы не рассказали правду о Табби в «Золотом веке юмора».

– Наверное, надо было.

– И что же случилось с ним потом? – спрашиваю я, когда пауза затягивается.

– Он писал сценарии для юмористических короткометражек. Некоторые даже шли в работу. Но сделать полноценный фильм ему не позволяли. Он подбил Хэла Роуча на фильм «Пусть себе смеются», но заметить его в этой ленте можно только в конце, да и то – если спецом присматриваться.

– А дальше?..

– Дальше он пытался скормить пару идей Стэну Лорелу, но тому они не пришлись по душе. Тогда Табби подался в цирковые артисты. – За спиной Трейси гладь торфяника рябит, словно некачественное изображение на старом телеэкране. Дверцы фургона снова поскрипывают. – Хотел таким образом вернуться к истокам.

– Я думал, он устроился в мюзик-холл, – коль скоро единственной реакцией Трейси на мои слова служит чуть отвисшая нижняя губа, я пробую закинуть еще одну удочку: – А откуда вам все эти подробности известны?

– От парня по имени Шон Нолан.

– Как думаете, мне стоит лично поговорить с ним?

– Лично поговорить? – уголки губ Чарли резко взлетают вверх, будто вздернутые рыболовными крючками. – Да дерьмо вопрос. Не вижу причин, почему бы хоть прямо сейчас к нему не съездить.

– А потом вы покажете мне какой-нибудь фильм с Табби?

Ухмылка Чарли увяла, зато в глазах появился какой-то непонятный блеск.

– Хотите, значит, увидеть, из какого теста он был сделан.

– Все, что вы могли бы продемонстрировать мне, пришлось бы очень даже к мес…

Я не то чтобы недоговариваю – я мигом забываю, как оканчивается начатое мною слово, потому что Трейси вдруг встает и хватается за живот обеими руками. Поначалу я думаю, что у него какой-то приступ – и только потом понимаю, что он весь трясется от беззвучного смеха.