Дай. Мне. Еды

По пятницам комендант закрывала на это глаза.

Гудеть с собой Перизат не звали, она в первый месяц своего проживания в общаге дала понять, что приехала для учёбы, а не для того, чтоб «Вести себя так, чтобы родителям было стыдно». После чего прослыла зубрилкой, ботаничкой и клушей. Но Перизат до того дела не было.

Натруженные пальцы гудели. Громоздкие портновские ножницы набили мозоли, швейная машинка перегрелась, напёрсток почти прирос к мизинцу, но работа была сделана. Пять красивых праздничных костюмов в разных расцветках отглаженные и упакованные в целлофановые чехлы висели на плечиках, ожидая своих новых хозяек.

Теперь можно было поспать. До будильника оставалось полтора часа.

Глава вторая. Вечер.

Продуктовый магазин находился в цокольном помещении. Тут пахло канализационными испарениями и ржавчиной. Жанболат стоял в очереди, держа подмышкой бутылку кефира и охлаждённую куриную печень в подложке. Впреди него два подростка, тщетно притворявшихся совершеннолетними звенели пивными бутылками и гоготали ломающимися голосами.

Продавщица, татешка лет под шестьдесят, смотрела на парней подозрительно, насупив выщипанные и покрашенные по последней моде брови.

– Удостоверение! – потребовала она, когда подошла очередь подростков расплачиваться.

–Э-э-э,– нагло заэкал один из них (у него под носом росли напоминающие плесень усишки). – Да мы тут всегда берём есьже, вы ж меня знаете, тате!

– Докумены давай, или ставь пиво на полку!

– Дома забыл!

– Ну ничего, – расплылась в улыбке продавщица (ребята расслабились, тоже заулыбались).

 – Ты в телефоне открой! Kaspi же?

По итогу подростков из магазина выдворили. Те матерно ругаясь потопали в другой, более лояльный к закону о спиртном павильону.

– Совсем оборзели! – злилась татешка за прилавком.

Она видимо ожидала поддержки от красавчика, который в пятничный вечер не алкоголь покупает, а кефирчик, но не дождавшись просто пробила покупки и глядела вслед удаляющемуся юноше.

Лифт довёз Жанболата лишь до четырнадцатого этажа.

На пятнадцатый нужно было подниматься по лестнице, путь на которую пролегал через открытый общий балкон. На балконе никого не было, парень задержался ненадолго, разглядывая красоты вечернего города, на который наползал, оборачивая улицы в сырой пух туман, превращавший огни в расплывчатые разноцветные пятна.

Желудок резануло, скрутив Жаника пополам. Он сплюнул на бетонный пол вязкую кислую слюну, наполнившую рот и поплёлся по лестнице.