Великая Степь. Басжок

– Вчера у Надежды верблюдица окотилась, – Канат-ата медленно поднялся и протянул мальчику новую шелковую шапочку из синего бархата. – Доение…

Амир с дедушкой вошли в калитку двора Надия-тате. Тут уже собрались около десятка пожилых мужчин и женщин. Все в традиционной казахской одежде. Женщины в красивых расшитых золотом камзолах и платках на головах, а под камзолами виднелись лёгкие длинные платья, мужчины в белых, бежевых и голубых костюмах у всех на головах колпак или тюбетейка. Близнецы сидели на деревянной лавке у амбара сложив руки на груди.

На них тоже были тюбетейки. Амир подошел к друзьям и пожав им руки уселся на лавку.

– Праздник да? – осведомился Амир.

– Ага,– фыркнул Саня. – Нас даже на пруд не отпустили. Вон, старичьё со всего колхоза притопало. Ещё и с соседнего посёлка на грузовике приехали. Мы всё утро баурсаки жарили и мясо варили.

– Ты тише будь,– ткнул брата в бок локтем Ваня. – Это же традиция…и не «старичьё» а пожилые люди.

– Хрен редьки не слаще,– Саня отвернулся.

Тётя Надя вышла из дому. Она бала одела в красивое сиреневое платье поверх которого надела желтый жилет с национальными узорами. Голову она покрыла бежевым платком, окантованным золотыми кистями. В руках Надия-тате несла керамическую глубокую миску, больше похожую на салатник.

Ребята увидели, как Канат-ата двинулся навстречу тёте Наде. Они вместе вошли в Амбар, а следом и все гости.

– Чего это они? – шепотом спросил Амир у близнецов.

–Первое доение,– ответили те хором, но только с разными интонациями: Саня-пренебрежительно, а Ваня с ноткой некоей торжественности.

В амбаре было не протолкнуться, и Ваня поманил рукой Амира на сеновал, с которого можно было увидеть, что происходит в амбаре. Саня так и остался сидеть на лавке, ковыряя носком сандалии песок.

Пацаны улеглись животами на терпко пахнущем сене и стали глядеть на происходящее внутри амбара через битые стёкла окошка под самым потолком.

Дедушка читал молитву, сложив перед собой чашей ладони, все присутствующие последовав его примеру сложили ладони и внимательно слушали.

Бурая одногорбая верблюдица с любопытством глядела на собравшихся, оттесняя к стене маленького белого верблюжонка. Малыш был размером с телёнка, нетвёрдо стоял на тоненьких ногах и удивлённо выглядывал из-под материнского живота. Помолившись, дедушка принял у тёти Нади эмалированный желтый ковш с вишенками на бортах и зажёг внутри него неприятно пахнущую траву. Из посуды густо задымило.