Дитя Башана

Чудом не вывинченная никем лампочка на площадке замерцала, будто внутри стеклянной колбы забились, обжигая крылышки пара мотыльков. Катал подняла тёмные очи, поглядела на лампочку, затем снова посмотрела на гостью.

–Ааа, – проскрипела женщина. – Ну, заходи!

Она щёлкнула замком, споро закинула ключ в карман и отворила дверь, приглашая гостью войти. Девушка огляделась воровато, не видит ли её кто-нибудь в подъездной полутьме, прошмыгнула в квартиру. Она остановилась в коридоре, окутанном чернилами темени.

Катал захлопнула дверь, набросила цепочку и выкрутила задвижку.

Заскорузлые пальцы нашарили на стене рычажок выключателя. Щёлк! Вспыхнул свет. Девчонка прищурилась от резанувшей по глазам яркости, когда боль прошла, осмотрелась.

Убранство однокомнатной квартиры было убогим. Катал частенько промышляла собирательством, принося из своих помойных рейдов то светильники, то табуретки. Лишенный дверец секретер стоял в узком пространстве коридора и был убежищем авосек, сломанных тростей, баночек из-под «Рамы».

На полочках стояли пузырьки и склянки, на которых были нарисованы коровы, а в эмалированной почкообразной кюретке покоились замызганные стеклянные шприцы с пугающе толстыми и длинными иглами.

– Проходи –проходи, чё встала-то? – пробурчала Катал, грубо оттеснила гостью плечом и пошла в комнату, предварительно надев прощайки. – Тапки там на полке возьми.

Девушка засуетилась, обронила сумочку, нашла на полке тапки-зайчики со слипшейся шерстью, по цвету напоминавшей плесень (видимо недавние обитатели свалки) и заторопилась вслед за хозяйкой.

Катал сняла с себя шаль, пальто, затем шапку, явив на свет потускневшей лампочки давно не мытую растрёпанную голову когда-то черноволосую, а нынче цвета половой тряпки. Женщина поправила космы, заложив особо не послушные пряди за уши, села на скрипучую тахту и поглядела на девушку, которая застыла в дверном проёме.

Лицо Катал плоское, покрытое мелкими морщинками, особенно вокруг рта, с узкими глазами сморщилось, силясь получше рассмотреть девушку.

Ничего не вышло, тогда женщина порылась в своей котомке и вытащила из неё футляр для очков. Нацепив толстенные окуляры на нос, Катал стала походить на самку богомола. Очень старую, не способную уже никого сожрать.

– Так там и будешь? – заскрипела вновь хозяйка. – Как зовут-то?

– А-Алия, – отозвалась гостья, затем робко шагнула в комнату. – М-мне сказали…

– Знаю уж зачем ко мне ходят, – махнула сухой ладошкой с грязными пальцами Катал.